dkuzmin: (Default)
[personal profile] dkuzmin
* * *

Некогда я проходил многолюдным городом, впечатывая в сознание, на долгую память, его зрелища, здания, обычаи, нравы;
Но теперь из всего этого города я помню только мужчину, который бродил там со мной, потому что любил меня;
День за днём, ночь за ночью мы были вместе;
Всё остальное давно позабыто — я помню, клянусь, только грубого, неотёсанного мужчину и как он, когда уезжал я, долго-долго держал мою руку, грустный, робкий, с немыми губами.

1850-е гг.

Перевод с английского

История этого стихотворения состоит в том, что опубликовано оно было в «Листьях травы» в 1860 году как обращённое к женщине — и послужило биографам Уитмена источником для спекуляций о том, что в 1848 году во время поездки в Новый Орлеан 29-летний Уитмен сперва задержался там на три месяца, а потом внезапно и поспешно покинул город — вследствие бурного романа с дамой, с которой ему заводить роман не полагалось (например, в силу её высокого социального статуса). Официальная женская версия выглядит (в моём же переводе) так:

Некогда я проходил многолюдным городом, впечатывая в сознание, на долгую память, его зрелища, здания, обычаи, нравы;
Но теперь из всего этого города я помню только женщину, которую там ненароком встретил, которая меня задержала, потому что любила;
День за днём, ночь за ночью мы были вместе, — Всё остальное давно позабыто;
Помню только её, помню только, как она страстно вцепилась в меня;
Снова бродим по городу — любим друг друга — и расстаёмся снова;
Снова она берёт меня за руку — я не должен уйти!
Вижу рядом, так близко, её, грустную, робкую, с немыми губами.


Оригинал

Однако в 1925 году обнаружилась рукопись стихотворения — адресованная (сюрприз!) мужчине. Вот она.



ONCE I passed through a populous city, imprinting my brain, for future use, with its shows, architecture, customs, and traditions;
But now, of all that city, I remember only the man who wandered there with me for love of me;
Day by day and night by night we were together;
All else has long been forgotten by me—I remember, I say, only one rude and ignorant man who, when I departed, long and long held me by the hand, with silent lip, sad and tremulous.


Биограф Уитмена Холлоуэй, всю свою долгую жизнь сражавшийся против идеи о гомосексуальности Уитмена (но в конечном итоге в этой битве не преуспевший, см. об этом: Jerome Loving. Emory Holloway and the Quest for Whitman' s "Manhood" // Walt Whitman Quarterly Review, No. 11 (Summer 1993), pp. 1-17), замечал по этому поводу, что Уитмен отредактировал стихотворение ради того, чтобы оно понималось читателем «в свете его всеобщих, в противоположность личным, подразумеваний» (be understood, only in the light of its general, as contrasted with its personal, implications), и это, конечно, вполне прелестное соображение, но вообще-то такая редактура называется самоцензурой. Поэтому я и ставлю первоначальную версию как основную, а не в комментарии к печатной.

Благодарю Владимира Гуриева, чей пост в ФБ обратил моё внимание на эту историю и указал на некоторые неудачные решения в каноническом переводе работавшего, естественно, только с печатной гетеросексуальной версией К. И. Чуковского (в особенности на довольно удивительную передачу imprinting my brain как внедрить в свою память: понятно, что употреблённый Уитменом глагол необычен, но надо же и меру знать); другой обсуждаемый Гуриевым ляпсус в переводе Чуковского — оборот «некая женщина», неловкая попытка сохранить неопределённый артикль оригинала — меня занимает в меньшей степени, поскольку в автографе при слове man неопределённый артикль зачёркнут и вписан определённый: с каким именно мужчиной Уитмен встречался — он знал точно, а условно заменившая этого мужчину в стихотворении женщина могла, в самом деле, быть «некой». Взгляд на автограф помогает также разобраться в последней строке, где sad and tremulous относится не к губам (мужчины или женщины), как это показалось Чуковскому, а к человеку в целом, и второе прилагательное употреблено в переносном значении, а не в прямом («дрожащий»), как это и было (подсказывает нам Исторический корпус американского английского) характерно для литературы 1850-х гг.

Date: 2017-09-15 04:50 am (UTC)
From: [personal profile] pini3
как из семантической несоосности wandered... for love of (от любви но безрезультатное что-то делал) можно разжать небольшую поэтику,

так из того как он отплюнул от себя (1) стих, испоганив (что за I must not go - это вроде "а ну вас", если его правда жареный укусил перед правками) (2) женщину, вставив casually и detained в то что было практически шепот германизмами,

можно разложить это "самоцензура" на граненый каменный цветок. то есть отчасти и жареный петух - отчасти имитацио универси ...подзатянулась и он допустил как пророк универса тактическую ошибку (что люди и сделали ctrl+f self-censorship - с одной стороны каламус продолжал стоять с другой системные правки)

мне кажется, черт, что за него кто-то должен тут вступиться. как за Цветаеву, за то что взялся универс проповедать.
да не зачем убивали? хоронили, а _раскладная_, если самоцензура.

Page generated Sep. 24th, 2017 05:22 pm
Powered by Dreamwidth Studios