![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Entry tags:
Фестиваль Маяковского
Трехдневный поэтический фестиваль в Музее Маяковского.
Первый день - 10.07. - вечер "Поэзия и власть". Вначале порадовала вступительным словом директриса Музея, долго оправдывавшаяся за Маяковского, и объяснявшая, что оправдываться за Маяковского незачем, и снова оправдывавшаяся... Нет, долго еще идеологическая сторона дела будет заслонять любую другую (в случае с этой фигурой). Я, правда, вспоминал с детства любимое место у ранней Горбаневской: "Все равно потом // нипочем не вспомнят, // был ли Данте гвельф // или гибеллин..." Дальше все пошло-поехало: тихий домашний мальчик Митя Черный, рехнувшийся на почве коммунистической идеи, читал стишок "Телеграмма Маяковскому" (сигнализировал: "Работа адова НЕ будет сделана и НЕ делается уже"), городской сумасшедший Слава Лён осчастливил человечество циклом стихов про Путина (названия типа "Путин и Третий ангел"), верлибрист Вячеслав Куприянов сетовал на то, что на смену идеологическому тоталитаризму пришел теперь тоталитаризм коммерческий (что сие значит?)... В финале Пригов читал давний цикл про старую коммунистку - достаточно бледный, вообще говоря. После вечера становящийся иногда въедливым поэт Леша Денисов долго допытывался у меня: что, неужели под данную тему нельзя было привлечь авторов получше? - а я отвечал ему, что пусть еще скажет мне спасибо, что я не позвал Евтушенко и Андрея Дементьева (последний, говорят, опубликовал в "Литературке" цикл стихов под названием "Поможем президенту"). Про себя подумал, что лучшие звучавшие на вечере тексты - озвученные мною стихи Всеволода Некрасова, но и они, признаться, довольно давние: в новых стихах на политические темы Всеволод Николаевич до особых поэтических высот не подымается.
Затем отмечали в ОГИ - я попробовал расспросить Пригова, что он думает про историю с Прохановым и Ивановым. Пригов заметил для начала, что история замечательна как деконструкция прохановского дискурса: бунтовал-бунтовал, а тут вдруг выясняется, что за этот бунт полагаются крупные деньги и введение в истеблишмент... А Иванов, говорит, - ну что Иванов? Иванов выбрал путь экстенсивного развития: на каждом возможном поле совершить радикальный жест. Но ведь поля-то кончаются - что делать дальше? Словом, Дмитрий Александрович, конечно, совершеннейший олимпиец.
Второй день - 11.07. - вечер "Поэт-экспериментатор". Кедров, Кацюба, Авалиани, Вилли Мельников, Света Литвак, Строчков, Левин, Ахметьев, Елена Кассирова (у которой все тексты построены на внутрисловном переносе - как у Маяковского же: "У- // лица. // Лица // у...")... Андрей Сеньков, которого я нежно люблю, совсем не умеет выступать: прочел один текст, и тот совершенно не в тему. К выступлению Кедрова приплюсовалась хореографическая миниатюра, исполненная некоей балетной дамой под фонограмму романса на стихи Кедрова. В целом программа как бы вполне пристойная - но вот какая штука: все экспериментаторы, по сути дела, ничего особенного не ломают, а честно развивают разные линии футуристической традиции. Об этом уже многие говорили и писали (последним - Айги на своем весеннем персональном вечере; он должен был открывать чтения, но слишком устал после перелета: накануне вернулся из Японии). Сам статус поэтического эксперимента и экспериментальной поэзии изменился: теперь - в отличие от времен Маяковского - они в порядке вещей. Даже такие вроде бы радикальные, как жест Лукомникова, который стихов не читал, а произнес длинную речь о том, что экспериментировать ему надоело, а честно рассказывать о себе в стихах он стесняется, и потому не раздеться ли ему публично вместо стихов? - пусть публика проголосует! - ах, публика не хочет, чтоб я раздевался? тогда я сыграю Вам на рояле мелодию, которой меня выучили в первом классе музыкальной школы... Ну, провел человек акцию - подумаешь, бином Ньютона, никто даже не удивился.
Третий день, 12.07. - вечер "От первого лица" (подразумевая, что в XX веке остро встала проблема аутентичности лирического "я", и т.д., и т.п.): основной состав "Вавилона" (за вычетом отсутствующих в Москве Львовского и Кукулина и занятого на радио Воденникова) плюс Фаина Гримберг и Ольга Иванова. То же ощущение: как бы всё в порядке - но трудно что-то выделить, нет ощущения прорыва (впрочем, после целого сезона, возможно, это просто моя усталость). Разве что блестящий новый текст Медведева: такое впечатление, что в последних стихах он начал смещаться от дистиллированно чистого самоговорения к более сложным конструкциям - надо посмотреть, как будет составлена его вторая книга, которую мне предстоит к осени выпустить...
По окончании вечера - два часа беседовал с Ленкой Костылевой (![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif)
lenka_diary) о необходимости сообразовывать свое публичное поведение с нормами литературного этикета и прочими правилами игры. Так и не уговорил...
Первый день - 10.07. - вечер "Поэзия и власть". Вначале порадовала вступительным словом директриса Музея, долго оправдывавшаяся за Маяковского, и объяснявшая, что оправдываться за Маяковского незачем, и снова оправдывавшаяся... Нет, долго еще идеологическая сторона дела будет заслонять любую другую (в случае с этой фигурой). Я, правда, вспоминал с детства любимое место у ранней Горбаневской: "Все равно потом // нипочем не вспомнят, // был ли Данте гвельф // или гибеллин..." Дальше все пошло-поехало: тихий домашний мальчик Митя Черный, рехнувшийся на почве коммунистической идеи, читал стишок "Телеграмма Маяковскому" (сигнализировал: "Работа адова НЕ будет сделана и НЕ делается уже"), городской сумасшедший Слава Лён осчастливил человечество циклом стихов про Путина (названия типа "Путин и Третий ангел"), верлибрист Вячеслав Куприянов сетовал на то, что на смену идеологическому тоталитаризму пришел теперь тоталитаризм коммерческий (что сие значит?)... В финале Пригов читал давний цикл про старую коммунистку - достаточно бледный, вообще говоря. После вечера становящийся иногда въедливым поэт Леша Денисов долго допытывался у меня: что, неужели под данную тему нельзя было привлечь авторов получше? - а я отвечал ему, что пусть еще скажет мне спасибо, что я не позвал Евтушенко и Андрея Дементьева (последний, говорят, опубликовал в "Литературке" цикл стихов под названием "Поможем президенту"). Про себя подумал, что лучшие звучавшие на вечере тексты - озвученные мною стихи Всеволода Некрасова, но и они, признаться, довольно давние: в новых стихах на политические темы Всеволод Николаевич до особых поэтических высот не подымается.
Затем отмечали в ОГИ - я попробовал расспросить Пригова, что он думает про историю с Прохановым и Ивановым. Пригов заметил для начала, что история замечательна как деконструкция прохановского дискурса: бунтовал-бунтовал, а тут вдруг выясняется, что за этот бунт полагаются крупные деньги и введение в истеблишмент... А Иванов, говорит, - ну что Иванов? Иванов выбрал путь экстенсивного развития: на каждом возможном поле совершить радикальный жест. Но ведь поля-то кончаются - что делать дальше? Словом, Дмитрий Александрович, конечно, совершеннейший олимпиец.
Второй день - 11.07. - вечер "Поэт-экспериментатор". Кедров, Кацюба, Авалиани, Вилли Мельников, Света Литвак, Строчков, Левин, Ахметьев, Елена Кассирова (у которой все тексты построены на внутрисловном переносе - как у Маяковского же: "У- // лица. // Лица // у...")... Андрей Сеньков, которого я нежно люблю, совсем не умеет выступать: прочел один текст, и тот совершенно не в тему. К выступлению Кедрова приплюсовалась хореографическая миниатюра, исполненная некоей балетной дамой под фонограмму романса на стихи Кедрова. В целом программа как бы вполне пристойная - но вот какая штука: все экспериментаторы, по сути дела, ничего особенного не ломают, а честно развивают разные линии футуристической традиции. Об этом уже многие говорили и писали (последним - Айги на своем весеннем персональном вечере; он должен был открывать чтения, но слишком устал после перелета: накануне вернулся из Японии). Сам статус поэтического эксперимента и экспериментальной поэзии изменился: теперь - в отличие от времен Маяковского - они в порядке вещей. Даже такие вроде бы радикальные, как жест Лукомникова, который стихов не читал, а произнес длинную речь о том, что экспериментировать ему надоело, а честно рассказывать о себе в стихах он стесняется, и потому не раздеться ли ему публично вместо стихов? - пусть публика проголосует! - ах, публика не хочет, чтоб я раздевался? тогда я сыграю Вам на рояле мелодию, которой меня выучили в первом классе музыкальной школы... Ну, провел человек акцию - подумаешь, бином Ньютона, никто даже не удивился.
Третий день, 12.07. - вечер "От первого лица" (подразумевая, что в XX веке остро встала проблема аутентичности лирического "я", и т.д., и т.п.): основной состав "Вавилона" (за вычетом отсутствующих в Москве Львовского и Кукулина и занятого на радио Воденникова) плюс Фаина Гримберг и Ольга Иванова. То же ощущение: как бы всё в порядке - но трудно что-то выделить, нет ощущения прорыва (впрочем, после целого сезона, возможно, это просто моя усталость). Разве что блестящий новый текст Медведева: такое впечатление, что в последних стихах он начал смещаться от дистиллированно чистого самоговорения к более сложным конструкциям - надо посмотреть, как будет составлена его вторая книга, которую мне предстоит к осени выпустить...
По окончании вечера - два часа беседовал с Ленкой Костылевой (
lenka_diary) о необходимости сообразовывать свое публичное поведение с нормами литературного этикета и прочими правилами игры. Так и не уговорил...
no subject
- Ты знаешь, что я Маяковский?
- Ну, ясен перец, - говорю я, - ночь, на звёзды посмотреть вышел, Млечный путь.
- Нет, - отвечает он, - ночь на дворе, но ревновать не надо, даже Лилю Брик.
Вот оно как.
no subject
no subject
Re:
Я думаю, что даже японцы не раскошелятся на такие изыски.
no subject
Esli da, bylo by zdorovo ocifrovat' i vylozhit' v set' kak-to.
Ia v perviy raz popal na takoe deistvo - zvuk dobavl'aet
vospriyatiyu celoe izmerenie, i eto izmerenie zasluzhivaet
byt' zapechatlennym.
no subject
Вообще же это моя давняя-давняя мечта - скажем, к каждой авторской странице на "Вавилоне" привесить запись авторского чтения. Но я, увы, плохо себе представляю техническую сторону дела (хотя записи-то сами есть - у Ильи Кукулина огромная фонотека).
no subject
для меня диалог дедка и ленки про ее стихи - поданный именно так, с хорошей дикцией, ясной постановкой голосов, четким чередованием реплик - для меня это было всерьез лучшим литературным впечатлением как мининмум календарного года. я потом еще долго о нем думал. охерительное количество тем: социальная прагматика поэзии (надписи на кружках), эстетическое сопротивление буржуазному миропорядку и одновременное снятие этого пафоса (снятие именно диалектическое, как синтезис исходной силы (поэт) и навязанной слабости (ремесленник) = слабый поэт, автор корявых, нескладных стихов вроде "все замечательно будет у девы, / с кем бы она или он не была или где бы" или "родиться под такой звездой, а после жить с такой пиздой"), неожиджанно проблематизировавшееся место обсценной лексики в современной литературе и, наконец, ценность искренности, ставящая во главу угла именно авторскую позицию, готовность сказать: "думаете, грубо? а мне кажется - гениально" и вскинуть голову высоко и горделиво.
а ты... :)
no subject
Ленка перенесла акцент своего выступления с представляемых текстов на рамку, в которую они вставлены, на способ презентации (включая диалог с публикой, реплики в сторону, и пр.пр.). Это другая проблематика, чем было заявлено. Подобного рода прыжок в сторону связывается как раз с невозможностью персонализированного высказывания в тексте-просто-тексте. Недаром днем раньше Лукомников не стал читать ничего вовсе, а произнес длинную речь как раз на эту тему (что хочется обнажиться, а в стихах уже не получается).