Две встречи дня
Jul. 24th, 2004 02:50 amСперва – Ярослав Могутин в арт-кафе "Сад" (отдавал ему авторский экземпляр "Девяти измерений"). В сопровождении очень красивого молодого человека, с которым был весьма нежен. Не рассказывал ничего особенного, вскользь заметил, что литературой теперь занимается исключительно в виде хобби, а вообще по жизни переключился скорее на фотографию. В нагрузку к антологии презентовал я ему 10-й "Вавилон"; Слава спросил, на кого из не известных ему авторов я мог бы обратить его внимание, – и я, понятно, не устоял открыть ему страницу, на которую вылезло последнее четверостишие подборки Дмитрия Иванова
dimterr. Поэт Могутин долго смеялся, а потом загнул на соответствующей страничке уголок.
Затем – посиделки у моей мамы с участием ее подруги детства Александры Александровны Раскиной, дочери Фриды Вигдоровой и юмориста Александра Раскина. Из окололитературных сюжетов – мемуар тети Саши о том, как Ахматова, собираясь в Италию на получение поэтической премии, спросила у Вигдоровой, что привезти в подарок ее дочке. 20-летняя тетя Саша, которой был переадресован вопрос, ответила, что хочет голубой платок на голову. Вигдорова передала просьбу – и Ахматова сказала: "Наконец-то нормальная человеческая просьба. А то одни говорят: «Привезите нам обратно себя!», другие: «Привезите жаркое дыхание Рима!»" Платочек был привезен, ношен, а затем отдан подруге (и вовсе даже не в музей).
Затем – посиделки у моей мамы с участием ее подруги детства Александры Александровны Раскиной, дочери Фриды Вигдоровой и юмориста Александра Раскина. Из окололитературных сюжетов – мемуар тети Саши о том, как Ахматова, собираясь в Италию на получение поэтической премии, спросила у Вигдоровой, что привезти в подарок ее дочке. 20-летняя тетя Саша, которой был переадресован вопрос, ответила, что хочет голубой платок на голову. Вигдорова передала просьбу – и Ахматова сказала: "Наконец-то нормальная человеческая просьба. А то одни говорят: «Привезите нам обратно себя!», другие: «Привезите жаркое дыхание Рима!»" Платочек был привезен, ношен, а затем отдан подруге (и вовсе даже не в музей).