dkuzmin | О множественности переводов (Reply)

avva открыл дискуссию (вернее, уже второй виток - после первого тут) о проблемах перевода.

Принципиально вопрос стоит так: нужно ли иметь более одного перевода того или иного текста? Если да - то зачем? И для всякого ли текста это справедливо?
Необходимость иметь более одного перевода данного текста может диктоваться двумя соображениями. Либо речь идет о том, что имеющийся перевод несовершенен или устарел. Либо речь идет об ином вИдении оригинала, новой интерпретации (по понятным причинам, это чаще происходит с переводами поэзии).
Разберем эти случаи по отдельности. В первом случае, собственно говоря, нужен не второй перевод в дополнение к первому (т.е. не отказ от "канонического перевода"), а второй взамен первого (т.е. новый канонический). Проблема возникает в силу понятий об авторском праве: первый переводчик оказывается "собственником" не только своих ошибок и недочетов, но и своих находок и удач, и последующие переводчики вынуждены от этих удач (т.е. мест, где хороший перевод неочевиден) отказываться, искать вместо них другие удачные (хотя бы даже и менее удачные) решения. В результате порой оказывается, что новый перевод удачнее далеко не во всем, в некоторых случаях старый предпочтительнее. Это подрывает концепцию канонического перевода. Тем не менее в большинстве случаев при детальном сравнении нескольких версий прозаического перевода финальное предпочтение тому или иному тексту оказывается, по моему опыту, достаточно бесспорным (мой опыт, правда, довольно специфический: я сверял с подлинником все существующие по-русски варианты переводов Сент-Экзюпери, и кончилось это тем, что заново, после двух переводов начала 60-х, перевел Courrier Sud). См. также на эту тему блистательную статью Яхниной о переводах Камю.
При ином статусе перевода в культуре можно было бы пофантазировать о совершенствовании имеющегося перевода вместо изготовления нового. Такая практика существовала в России в 40-60-е годы, но это допускалось лишь применительно к безнадежно плохим довоенным переводам весьма пространных текстов; в таком виде существует, например, основной русскоязычный корпус Дюма-отца - и переводчики, "доводившие до ума" старые тексты, жаловались на чудовищную неплодотворность подхода (исходный материал настолько плох, что ослиные уши все равно откуда-нибудь да вылезают): лучше было бы все это переводить заново, но советская власть не отпускала на это денег и времени. Случаев улучшения новыми авторами ХОРОШИХ, хотя и несовершенных переводов мне не вспоминается (хотя это, напротив, могло бы оказаться вполне разумным). Я сам один раз оказался в этой ситуации, когда в моих руках оказались два далеких от совершенства и неопубликованных перевода одного текста, выполненных начинающими авторами без особых амбиций; я сделал новый перевод с использованием всех удачных мест обоих предшественников и подписал текст тремя именами - все остались довольны.
Теперь второй вариант: разнообразие переводов как следствие различия интерпретаций. Это стандартная ситуация для переводов поэзии, поскольку перевод поэзии (особенно рифмованной и метрической) - это всегда выбор: чем пожертвовать - теми или иными нюансами смысла, гладкостью речи либо передачей тех или иных формальных особенностей оригинала (я, конечно, упрощаю, но грубая схема такова). Здесь тоже могут появляться "канонические" переводы - но это другая каноничность. Шекспировские сонеты Маршака далеко не всегда ближе других к подлиннику - но они органичнее встраиваются в национальную поэтическую традицию, чего не произошло ни с какими иными переводами ни до, ни после (ну, три сонета Пастернака как бы не в счет). Что, впрочем, не мешает многому множеству лиц переводить их заново - как правило, без ясно выраженной собственной задачи (т.е. не предлагая никакой новой интерпретации). Вообще отдельный сюжет - это перевод как средство самоутверждения переводчика: как правило, новый перевод чего-то уже известного и вполне популярного на твоем языке мыслится дилетантом как более выигрышная акция, а потому среди вторых-третьих-десятых переводов процент брака гораздо выше (относится, главным образом, к стихам, но иногда случается и в прозе: несколько лет назад вышел, например, совершенно невменяемый русский "Catcher in the Rye" - при весьма качественном "каноническом" "Над пропастью во ржи" Райт-Ковалевой; дальше названия можно не читать - а название такое: "Обрыв на краю ржаного поля детства").