О попутчиках и нейтральных фигурах

[dkuzmin]

Жанна Галиева jannatt говорит мне в другом месте: если Вы хотите, чтобы когда-нибудь нашлись филологи, способные и желающие писать вдумчивые разборы по делу, — не отталкивайте их принуждением определиться, в каком они лагере. опять попутчикам и нейтралам приходится отвечать за пролетарских писателей. не стоит.

Мне кажется натянутой аналогия — но если уж проводить ее до конца, то с требованием определиться как будто выступают не из того лагеря. Речь про попутчиков и нейтралов возникает тогда, когда говорящий уверен в своем праве определять, какой способ письма является единственно правильным. И тогда в другой лагерь отбрасывается любая инаковость. Для Шайтанова, ругающего "Вавилон", нет никакой разницы между, к примеру, карнавальной агрессией Шиша Брянского (про неизбежный у всякого карнавала сакральный оборот Шайтанов, понятно, молчит, но это другая тема) и тишайшей, рафинированной игрой в бисер (в высоком, исходном смысле образа Гессе) Андрея Сен-Сенькова: все, что не укладывается в его узкий, как игольное ушко, диапазон приемлемости, объявляется заведомым мусором. В этом он вполне изоморфен, условно говоря, Леопольду Авербаху, для которого, условно говоря, что Маяковский, что Ахматова — одинаковые враги. Назовем эту позицию исключающей: кто не с нами, тот против нас.

Представим себе теперь, что некий критик N выступает с включающей позиции, требующей признания и за Маяковским, и за Ахматовой, и за Мих.Кузминым полноценной художественной состоятельности и вообще прокламирующей многоголосие в литературе как базовую ценность. Должна ли эта включающая позиция включать и самого Авербаха вместе с его любимцем Демьяном Бедным? Может быть, Бедный все-таки бездарен? Если этот критик Бедного ввиду бездарности из своего плюралистического императива исключает-таки — основание ли это для того, чтобы поставить его с Авербахом на одну доску и сказать: "Все вы одним миром мазаны: протаскиваете своих и сбрасываете с парохода современности чужих?"

Вопрос номер два. В самом ли деле устроенное таким образом противостояние допускает возможность нейтралитета? Представим себе еще одного критика (или просто читателя) NN, которому неприятны Авербах и Бедный, который любит Ахматову, не любит Маяковского и равнодушен к Мих.Кузмину. Он читает инвективы Авербаха и констатирует, что в отношении Маяковского и Кузмина во многом с ним согласен, а за Ахматову, конечно, обижается. Но всё же доля того, с чем он согласен у Авербаха, довольно велика и примерно соответствует доле того, с чем он несогласен у критика N. Правда ли, что критик NN занимает, тем самым, нейтральную позицию?

Я это дело понимаю так, что — неправда. И если самому критику (или читателю) NN его позиция кажется нейтральной, то это довольно серьезная аберрация. Можно сохранять нейтралитет при столкновении двух исключающих позиций: одни кричат "Только Бедный!", другие кричат "Только Маяковский!", и любитель Ахматовой имеет полное право остаться в стороне, рассчитывая, что буря пройдет стороной. Можно сохранять нейтралитет при столкновении двух включающих позиций, хотя таковым особо не на чем сталкиваться: расхождение между включающими позициями — это расхождение в расстановке акцентов (при безусловном признании значимости Ахматовой, Маяковского и Мих.Кузмина можно долго и ожесточенно спорить о том, какой из намечаемых ими путей более перспективен для русской поэзии, кто точнее схватил воздух эпохи, чей последний сборник стал более важным событием, и т.д., и т.п.). Но при столкновении включающей позиции и исключающей нейтралитета не бывает. Победа исключающей позиции означает истребление любых других. Торжество Авербаха означает сбрасывание с парохода и Маяковского, и Ахматовой, и Кузмина, и не удастся отстоять одну Ахматову, если остальных не жалко.

Поэтому мне и думается, что призыв jannatt направлен не по адресу и продиктован непониманием сути конфликта: нейтралитет здесь вполне равен капитуляции. Потому что право на нейтралитет — это всего-навсего частное проявление права на выбор. А право на выбор предоставляет только включающая позиция: исключающая всё выбрала заранее за тебя. В этом смысле любой жест, сделанный из включающей позиции, двузначен — и "Девять измерений" хороший пример. С одной стороны, эта антология предоставляет право выбора, которым каждый воспользуется по-своему: кто-то выберет Ивана Волкова и Ингу Кузнецову, кто-то Андрея Родионова и Шиша Брянского, а кто-то Станислава Львовского и Линор Горалик, — и не беда, если остальные, не выбранные авторы останутся ему неинтересны. Но надо смотреть глубже: этот жест в своем втором, более общем значении нацелен на расширение возможностей выбора. Ты выбрал Волкова и Кузнецову — ОК, но посмотри, что еще бывает, как пестра эта карта. Можно пожать плечами, а можно и задуматься. Исключающая позиция все знает заранее: Львиную долю текстов "Девяти измерений" можно было не писать. А написав, не стремиться обнародовать. Ничего выбирать не нужно: вот вам Волков и Кузнецова — и лопайте, что дают.

И потому, любезная Елена Костылева lenka_diary, напрасно ты торопишься согласиться с процитированной фразой. Потому что пока существуем мы с Кукулиным и наша включающая позиция, тебе, видишь ли, предоставляется право самостоятельно отделить и выбросить эту львиную долю, а остаток, в соответствии с твоими собственными вкусами и запросами, оставить себе. А господа из "Вопросов литературы" тебе такой возможности не оставят: будешь читать одного Шульпякова.

Конечно, есть и другой вариант развития событий: когда позиции только исключающие, но с равным правом доступа. И есть одновременно два десятка конкурирующих антологий, каждая из которых представляет свой, достаточно узкий взгляд на вещи. Можно и так. Только в нашей стране нету столько денег на некоммерческое книгоиздание. Поэтому семь разных взглядов были загнаны под одну обложку.

Как-то так.