Презентация Антологии Премии Андрея Белого в ОГИ, 29 декабря

[dkuzmin]

Елена Фанайлова, Михаил Айзенберг, Андрей Родионов и Станислав Львовский читали стихи. Андрей Левкин и Юрий Лейдерман читали прозу. Илья Кукулин на правах ведущего читал стихи Леонида Шваба и Кирилла Медведева из свежевышедших книг серии "Премия Андрея Белого". Рефлексивное начало было представлено Борисом Дубиным и, в качестве стороннего эксперта, Антоном Нестеровым. Всё чинно и благородно катилось к завершению, когда внезапно в дверях возник философ (и также лауреат) Валерий Подорога, окруженный с одной стороны Еленой Петровской, а с другой — Олегом Аронсоном. Подорогу нижайше пригласили к столу выступающих. Он произнес длинный спич о том, что в России с философией всё катастрофически плохо, вместо философии всю дорогу какая-то иррациональная поповщина, после чего без видимой связи сообщил публике, что Премия Андрея Белого в этих условиях своей задачи не выполняет, и пора бы уже ей платить людям нормальные деньги. Неизбывное отвращение к постсоветской интеллигенции, ждущей только удобного повода, чтобы скурвиться, подступило у меня к горлу, и отвечено было Подороге в выражениях, далеких от парламентских. Впечатление от этого диалога попытались сгладить Аронсон, говоривший о Премии Андрея Белого как о премии для тех, кто никогда бы не получил иной премии, для тех, кто "достоин, но не может быть признан", и Петровская, призывавшая награждать не ключевых фигур дня сего, а тех, кто работает на день завтрашний. Последнее слово, однако ж, принадлежало мне, и я не стал удерживаться от того, чтобы через три фразы на четвертую проложить свое выступление формулами вида "пока философы требуют, чтобы им наконец дали денег". Моральное удовлетворение от высказывания философу Подороге в лицо разных нелицеприятностей не могло, однако, перевесить глубокую печаль от потерянной мною в ходе вечера в клубе ОГИ на Потаповском черной перчатки. Ежели кто в малом зале находил перчатку — покорнейше прошу возвратить безутешному владельцу.

UPD: Перчатка нашлась, так что мое моральное удовлетворение от общения с философом Подорогой можно считать полным и беспримесным.