Про нелюбезность и недружественность

Вот занимательный кейс. Выходит, значит, наш двухтомник Герты Мюллер. И приходит от некоторого неизвестного мне журнала письмо: как замечательно, пришлите нам, пожалуйста, на рецензию. Ну, я открываю этот журнал — и знакомлюсь с публикуемой там поэзией:

Ну что тебе, всего лишь прыгнуть в поезд
И сотни километров отмотать?
А там — Нева, намоленная в пояс,
Спокойную свободу может дать.

Или:

Мы ночи пропускаем через себя
Бессонные, бесспорные огрехи,
И погружаемся в мир бесов без часов,
Резонно получаем на орехи.

Ну и так далее. Отвечаю руководителю журнала: «Я не могу запретить вам отрецензировать стихи Герты Мюллер по соседству с этой и подобной бездарной и бессмысленной рифмованной чепухой, но и оказывать этому какое-либо содействие не готов». Руководитель обижается: «Необычайно жаль получить от вас столь нелюбезный и недружественный ответ. Восприятие поэзии — дело субъективное, но я убеждён, что общаться друг с другом можно иначе, без такой злобы».

Главное, конечно, про субъективность восприятия: истины нет, что хорошо и что плохо в стихах — исключительно дело вкуса. А если так, то отчего ж не держать свой вкус при себе? Все чёрненькие, все прыгают, все в столбик, давайте все дружить. Неважно, что и как мы тут сочиняем, важно, что мы приятные во всех отношениях люди и любезны друг с другом, мы «члены изысканного общества» (Герта Мюллер, пер. Б. Шапиро). Вот так искусство и оказывается экзистенциально лишним.