Красноярск, далее везде

[dkuzmin]

По дороге из красноярской гостиницы в красноярский аэропорт, в 6 утра по красноярскому времени и в 2 ночи по московскому, поэт Андрей Родионов задал мне несколько сакраментальных вопросов, а именно: отчего я никогда не приглашаю на проводимые мною мероприятия Всеволода Емелина? выражают ли девушки желание познакомиться с такой знаменитостью, как я? и отчего журнал «Воздух», в отличие от разных других журналов, не платит гонорара?

Мой ответ на первый из этих вопросов слишком хорошо известен, на второй у меня готового ответа нет (ну, и я бы его, пожалуй, слегка переформулировал), что же касается третьего, то за меня ответ даёт журнал «Огонёк» (via avvas, как водится):

Премьер Путин пообещал толстым журналам деньги — тем самым обратив на них внимание всей страны. На прошлой неделе премьер дал указание Минфину, Минсвязи и Минкультуры выделить 50 миллионов рублей — на приобретение журналов библиотеками, а размер субсидий журналам увеличить вдвое.

В журнале «Огонёк», к слову сказать, нет службы проверки информации, поэтому в материале фигурируют некие Эбонаидзе и Афлотуни, Ахмадулину зовут Бэла (то есть Лермонтова сотрудники читали-таки), а поэта Иаташвили — Шата (видимо, они читали Лермонтова слишком внимательно).

Что же касается Красноярска, то волшебные обстоятельства личного порядка ограничили моё участие в Красноярской ярмарке книжной культуры исполнением моих прямых обязанностей, а именно: проведением трёх групповых поэтических вечеров под общим названием «О чём пишут поэты» (чтения и минимальная дискуссия), посвящённых любовной лирике, гражданской теме и «стихам о стихах», с участием Елены Фанайловой (увы, только в первом вечере), Марии Галиной, Екатерины Боярских, Василия Чепелева, Виталия Пуханова и Андрея Родионова, — а также небольшого круглого стола «Премиальная приманка» с рассказом о премиях «Дебют» и «ЛитератуРРентген». Благодаря переносу поэтической программы из основного пространства ярмарки на Арт-чердак красноярского Дома кино аудитория вечеров была почти исключительно молодёжной — в количестве меньшем, чем хотелось бы, но большем, чем можно было бы ожидать (и, что немаловажно, от первого вечера к третьему число слушателей увеличивалось). Молодёжь (судя по самому прекрасному её представителю, с которым я имел возможность побеседовать) была практически потрясена. Ещё к аудитории на все три дня примкнул представлявший на ярмарке свою новую книгу замечательный писатель Василий Голованов, что меня очень порадовало. Был и момент релаксации, когда омская поэтесса с весьма аристократическим именем Вероника Шелленберг, крепко ухватив меня за рукав, ибо иначе вряд ли бы ей удалось, по причине глубоко демократического увлечения горячительными напитками, устоять на ногах, подробно рассказала мне, что пропагандируемая мною здесь и в прочих местах поэзия поистине отвратительна, но её, поэтессу Шелленберг, это не слишком печалит, потому что всё это — происки насквозь прогнившей Москвы, тогда как за ней, поэтессою Шелленберг, стоит вся Россия (всё это, естественно, при том, что поэты Боярских и Чепелев прибыли на ярмарку непосредственно из мест своего обитания в Иркутске и Екатеринбурге, а поэты Фанайлова, Пуханов и Галина, собственно говоря, произросли исходно в Воронеже, Киеве и Одессе соответственно).

Так что всё хорошо. Хотя, конечно, не может не беспокоить судьба поэта Родионова, который, в 7 утра по красноярскому времени и в 3 ночи по московскому, был снят с самолёта Красноярск—Москва и оставлен в аэропорту, ибо он (поэт, а не самолёт) падал.