Премия Андрея Белого
Dec. 5th, 2009 06:30 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
dkuzminОбъявленный состав лауреатов Премии Андрея Белого за 2009 год сам по себе более очевиден, чем, как отмечалось раньше, состав шорт-листа, хотя и не сказать, чтобы он совсем не вызывал вопросов.
В поэтической номинации Николай Кононов — один из четырёх финалистов, кто мог бы получить эту премию с приблизительно равными основаниями. Как я уже много раз писал применительно к поэтическим шорт-листам Премии Андрея Белого, обсуждать, кто из основных претендентов на неё лучший поэт, совершенно бессмысленно, — и не возьмусь судить, что склонило чашу весов к Кононову против других возможных кандидатов (Львовского, Сваровского и Строцева). При прочих равных я бы даже не возражал, если бы решающим доводом стало то, что Кононов элементарно работает в русской поэзии дольше и напечатал больше — а Львовский, Сваровский и Строцев (и, естественно, Андрей Поляков, номинирование которого в этом году, а не в следующем, произошло, на мой взгляд, по недоразумению) имеют ещё достаточно времени впереди. Правомерен может быть разве что вопрос о том, какой вектор развития современной русской поэзии акцентирует данное решение. Ответа я, откровенно говоря, не вижу, потому что поэтика Кононова во многих отношениях стоит особняком, то есть невозможно сказать, что в его лице была поддержана какая бы то ни было тенденция или что-нибудь в таком роде. Что, может быть, само по себе и хорошо для разнообразия. (Ну, всё это, понятное дело, не говоря о том, что мне, конечно, ужасно приятно, что премия присуждена напечатанной мною книге.)
В прозаической номинации, напротив, Премия продемонстрировала педантичную верность уже довольно давно выбранному курсу и поддержала из всех возможных финалистов ровно ту книгу, которая в наибольшей степени отвечает генеральной линии. Книга эта хорошая, ничего не скажешь (и раз уж я тут уже мимоходом похвалил себя, то скажу, что фрагмент из прозы Анатолия Барзаха я печатал в журнале «Воздух»). При этом, конечно, есть некоторая странность в том, чтобы немедленно наградить премией автора, которого за несколько месяцев до этого выдавили из членов жюри этой премии. Но по большому счёту, конечно, трения среди организаторов премии — это одно, а качество номинированных произведений — совсем другое. И, опять-таки, правомерен только один вопрос: не следует ли всё же несколько расширить диапазон приемлемости прозаической номинации? В этом смысле премия, например, Виктору Iванiву выглядела бы гораздо более спорным решением (настолько, что это, конечно, и не было реальным), однако какой-то новый импульс процессу определённо дала бы.
К премии Наталье Автономовой в номинации «Гуманитарные исследования» у меня вопросов нет. К специальной премии за перевод, без оглашения шорт-листа присуждённой Александру Черноглазову за переводы Жака Лакана, особых вопросов также нет — хотя, пожалуй, есть: никак не отрицая высоких заслуг Черноглазова, надо отметить, что как раз усилия в области перевода с французского языка и без того не остаются в России незамеченными, поскольку за них присуждают весьма почтенную Премию имени Мориса Ваксмахера (в её шорт-листе этого года Черноглазов отнюдь не пропущен, лауреата, насколько я помню, объявят уже сегодня). То есть мне бы казалось, что при прочих равных неплохо было бы отметить какую-то переводческую работу, которая с большой долей вероятности не могла бы быть отмечена ничем иным (это, прежде всего, связано с языком источника). Или как раз прочих равных и не было, так что труд Черноглазова члены жюри сочли превосходящим любую возможную конкуренцию? В самом деле?
Наибольшие сомнения вызывает фигура лауреата в номинации-химере «Критика и литературные проекты». Я со всяческим уважением отношусь к Александру Уланову и в связи с шорт-листом писал, что каждый из четырёх критиков, включённых в него, заслуживает того, чтобы стать лауреатом. Но выбор Уланова в качестве первого лауреата, на мой взгляд, нельзя признать безоговорочно удачным. Дело в том, что Уланов (как и его сосед по шорт-листу Валерий Шубинский) — ярко выраженный «партийный» критик: он преимущественно отстаивает в своих статьях совершенно определённую художественную тенденцию и следующих ей авторов — причём даже по отношению к диапазону приемлемости Премии Андрея Белого (а она принимает, как мы понимаем, далеко не всё) диапазон Уланова значительно уже. И такая критика тоже нужна и имеет право на существование — и в том, что касается близких ему авторов, Уланов проявляет тонкость и точность. Но мне представляется, что в сегодняшних условиях гораздо более внятной поддержки заслуживает, в первую очередь, другая критика: объединительная, пытающаяся сформировать картину целого, выявляющая плодотворность в самых разных стилях и методах... И такая критика была в шорт-листе представлена — прежде всего, Ильёй Кукулиным. Мне кажется, что награждение Кукулина было бы гораздо более правильным месседжем со стороны Премии — а награда Уланову и/или Шубинскому как раз могла бы ещё год-другой подождать.
Ну, а в целом я, разумеется, сердечно поздравляю всех лауреатов, каждый из которых сам по себе (если отвлечься от разного рода контекстов), безусловно, награждён по заслугам.
В поэтической номинации Николай Кононов — один из четырёх финалистов, кто мог бы получить эту премию с приблизительно равными основаниями. Как я уже много раз писал применительно к поэтическим шорт-листам Премии Андрея Белого, обсуждать, кто из основных претендентов на неё лучший поэт, совершенно бессмысленно, — и не возьмусь судить, что склонило чашу весов к Кононову против других возможных кандидатов (Львовского, Сваровского и Строцева). При прочих равных я бы даже не возражал, если бы решающим доводом стало то, что Кононов элементарно работает в русской поэзии дольше и напечатал больше — а Львовский, Сваровский и Строцев (и, естественно, Андрей Поляков, номинирование которого в этом году, а не в следующем, произошло, на мой взгляд, по недоразумению) имеют ещё достаточно времени впереди. Правомерен может быть разве что вопрос о том, какой вектор развития современной русской поэзии акцентирует данное решение. Ответа я, откровенно говоря, не вижу, потому что поэтика Кононова во многих отношениях стоит особняком, то есть невозможно сказать, что в его лице была поддержана какая бы то ни было тенденция или что-нибудь в таком роде. Что, может быть, само по себе и хорошо для разнообразия. (Ну, всё это, понятное дело, не говоря о том, что мне, конечно, ужасно приятно, что премия присуждена напечатанной мною книге.)
В прозаической номинации, напротив, Премия продемонстрировала педантичную верность уже довольно давно выбранному курсу и поддержала из всех возможных финалистов ровно ту книгу, которая в наибольшей степени отвечает генеральной линии. Книга эта хорошая, ничего не скажешь (и раз уж я тут уже мимоходом похвалил себя, то скажу, что фрагмент из прозы Анатолия Барзаха я печатал в журнале «Воздух»). При этом, конечно, есть некоторая странность в том, чтобы немедленно наградить премией автора, которого за несколько месяцев до этого выдавили из членов жюри этой премии. Но по большому счёту, конечно, трения среди организаторов премии — это одно, а качество номинированных произведений — совсем другое. И, опять-таки, правомерен только один вопрос: не следует ли всё же несколько расширить диапазон приемлемости прозаической номинации? В этом смысле премия, например, Виктору Iванiву выглядела бы гораздо более спорным решением (настолько, что это, конечно, и не было реальным), однако какой-то новый импульс процессу определённо дала бы.
К премии Наталье Автономовой в номинации «Гуманитарные исследования» у меня вопросов нет. К специальной премии за перевод, без оглашения шорт-листа присуждённой Александру Черноглазову за переводы Жака Лакана, особых вопросов также нет — хотя, пожалуй, есть: никак не отрицая высоких заслуг Черноглазова, надо отметить, что как раз усилия в области перевода с французского языка и без того не остаются в России незамеченными, поскольку за них присуждают весьма почтенную Премию имени Мориса Ваксмахера (в её шорт-листе этого года Черноглазов отнюдь не пропущен, лауреата, насколько я помню, объявят уже сегодня). То есть мне бы казалось, что при прочих равных неплохо было бы отметить какую-то переводческую работу, которая с большой долей вероятности не могла бы быть отмечена ничем иным (это, прежде всего, связано с языком источника). Или как раз прочих равных и не было, так что труд Черноглазова члены жюри сочли превосходящим любую возможную конкуренцию? В самом деле?
Наибольшие сомнения вызывает фигура лауреата в номинации-химере «Критика и литературные проекты». Я со всяческим уважением отношусь к Александру Уланову и в связи с шорт-листом писал, что каждый из четырёх критиков, включённых в него, заслуживает того, чтобы стать лауреатом. Но выбор Уланова в качестве первого лауреата, на мой взгляд, нельзя признать безоговорочно удачным. Дело в том, что Уланов (как и его сосед по шорт-листу Валерий Шубинский) — ярко выраженный «партийный» критик: он преимущественно отстаивает в своих статьях совершенно определённую художественную тенденцию и следующих ей авторов — причём даже по отношению к диапазону приемлемости Премии Андрея Белого (а она принимает, как мы понимаем, далеко не всё) диапазон Уланова значительно уже. И такая критика тоже нужна и имеет право на существование — и в том, что касается близких ему авторов, Уланов проявляет тонкость и точность. Но мне представляется, что в сегодняшних условиях гораздо более внятной поддержки заслуживает, в первую очередь, другая критика: объединительная, пытающаяся сформировать картину целого, выявляющая плодотворность в самых разных стилях и методах... И такая критика была в шорт-листе представлена — прежде всего, Ильёй Кукулиным. Мне кажется, что награждение Кукулина было бы гораздо более правильным месседжем со стороны Премии — а награда Уланову и/или Шубинскому как раз могла бы ещё год-другой подождать.
Ну, а в целом я, разумеется, сердечно поздравляю всех лауреатов, каждый из которых сам по себе (если отвлечься от разного рода контекстов), безусловно, награждён по заслугам.
