В борьбе с гламурными верлибристами
Nov. 27th, 2013 10:52 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
dkuzminДавеча в «Фаланстере», листая книжные новинки, узнал новое об истории новейшей русской поэзии и о себе. Издательская аннотация новой книги поэта Дмитрия Чёрного сообщила мне следующее:
Автор этого сборника вошёл в поэзию второй половины девяностых годов двадцатого века, когда в ней уже были свои классики. Все они умещались на страницах журналов «Вавилон» и «Арион» и могли быть сочтены на пальцах одной руки. Немногие из них пережили литературно век и журналы — среди них Дмитрий Воденников, например. Подвинув классиков, пробираясь от последних к первым страницам «Вавилона», Дмитрий Чёрный на заре нового века покинул и этот журнал, и ряды поэтов-постмодернистов — не по своей воле (если не считать волей, поступком выход второй книги стихов и поэм в 2000-м). Пошло ли изгнание из гламурной среды верлибристов на пользу поэту — судить читателям этой, четвёртой книги его стихов.
Вон оно как: классиков было мало, да и тех уж нет. Но насчёт движения от последних страниц к первым надо внести фактическую поправку: в альманахе «Вавилон» поэт Чёрный публиковался два раза — в № 6 и в № 7 — и проделал за прошедший между этими двумя выпусками год путь в обратном направлении, от стр. 15-17 к стр. 105-107. Что, впрочем, ничего не означало.
В авторском предисловии нашлись дальнейшие подробности:
Своим вторым рождением обязан я небезызвестному культуртрегеру Дмитрию Кузьмину. Я удостоился изгнания из «Вавилона», но изгнания с выходным пособием. Набрав стихов на второй сборник, я показал их Диме, издавшему прежнюю мою «чёрную» дебютную книгу стихов и флексов в прежнем веке (1999). Он ужаснулся политизированности, отказал в попечительстве и презентации этой «красной» книги в «Авторнике», зато наградил ненужным ему лейблом издательского аж целого дома «Юность» (всё законно, с лицензией, ISBN и т.д.) Так вышла вторая, двухчастная книга «Револ материал поэмы Дом» — первая в духе радреала, своего рода экспроприация и национализация столь милой Кузьмину found poetry. В двухтысячном же, в марте — был манифестирован радикальный реализм. На первых порах — в стихах. Программа эстетического джихада против постмодерна, приговщины-пелевинщины, метафизического реализма и всевозможной духовной поэзии — правда, на тот момент я не знал, насколько многочисленны войска врага, не знал всех разновидностей «борцов с реальностью». Я был совершенно один на момент начала этой войны, однако вскоре, в 2002-м, заочно ещё, познакомился с Сергеем Шаргуновым, который прочитал Манифест радикального реализма и сказал по телефону, что поддерживает, но не со всем согласен. Независимо от меня, параллельно, так сказать — он манифестировал новый реализм, в конце двухтысячного.
На случай, если кто не знает, как ведёт Дмитрий Чёрный свою войну против всех разновидностей классовых врагов, — тому есть впечатляющие примеры.
Автор этого сборника вошёл в поэзию второй половины девяностых годов двадцатого века, когда в ней уже были свои классики. Все они умещались на страницах журналов «Вавилон» и «Арион» и могли быть сочтены на пальцах одной руки. Немногие из них пережили литературно век и журналы — среди них Дмитрий Воденников, например. Подвинув классиков, пробираясь от последних к первым страницам «Вавилона», Дмитрий Чёрный на заре нового века покинул и этот журнал, и ряды поэтов-постмодернистов — не по своей воле (если не считать волей, поступком выход второй книги стихов и поэм в 2000-м). Пошло ли изгнание из гламурной среды верлибристов на пользу поэту — судить читателям этой, четвёртой книги его стихов.
Вон оно как: классиков было мало, да и тех уж нет. Но насчёт движения от последних страниц к первым надо внести фактическую поправку: в альманахе «Вавилон» поэт Чёрный публиковался два раза — в № 6 и в № 7 — и проделал за прошедший между этими двумя выпусками год путь в обратном направлении, от стр. 15-17 к стр. 105-107. Что, впрочем, ничего не означало.
В авторском предисловии нашлись дальнейшие подробности:
Своим вторым рождением обязан я небезызвестному культуртрегеру Дмитрию Кузьмину. Я удостоился изгнания из «Вавилона», но изгнания с выходным пособием. Набрав стихов на второй сборник, я показал их Диме, издавшему прежнюю мою «чёрную» дебютную книгу стихов и флексов в прежнем веке (1999). Он ужаснулся политизированности, отказал в попечительстве и презентации этой «красной» книги в «Авторнике», зато наградил ненужным ему лейблом издательского аж целого дома «Юность» (всё законно, с лицензией, ISBN и т.д.) Так вышла вторая, двухчастная книга «Револ материал поэмы Дом» — первая в духе радреала, своего рода экспроприация и национализация столь милой Кузьмину found poetry. В двухтысячном же, в марте — был манифестирован радикальный реализм. На первых порах — в стихах. Программа эстетического джихада против постмодерна, приговщины-пелевинщины, метафизического реализма и всевозможной духовной поэзии — правда, на тот момент я не знал, насколько многочисленны войска врага, не знал всех разновидностей «борцов с реальностью». Я был совершенно один на момент начала этой войны, однако вскоре, в 2002-м, заочно ещё, познакомился с Сергеем Шаргуновым, который прочитал Манифест радикального реализма и сказал по телефону, что поддерживает, но не со всем согласен. Независимо от меня, параллельно, так сказать — он манифестировал новый реализм, в конце двухтысячного.
На случай, если кто не знает, как ведёт Дмитрий Чёрный свою войну против всех разновидностей классовых врагов, — тому есть впечатляющие примеры.
