К поэтическому пространству 3.0
Nov. 18th, 2014 08:04 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
dkuzminЧрезвычайно странный доклад глубокоуважаемой Марины Загидуллиной, обосновывающий организационно-легитимационные стратегии Виталия Кальпиди. Коротко говоря, речь о том, что была традиционная бурдьеанская модель существования поэзии, затем антитезисом к ней выступила «поэтическое пространство 2.0» — сайт stihi.ru с неопосредованным взаимодействием поэт—читатель и с отказом от коммерческого элемента, однако эта модель оказалась неуспешной ввиду лавинообразного роста информации («поэтов» на сайте stihi.ru слишком много), и поэтому в качестве третьей ступени возникает поэтическое пространство 3.0 под управлением Виталия Кальпиди (про которое, правда, ничего не сказано, кроме того, что в нём — не сейчас, а в идеале — «подбор информации проходит через многообразные фильтры, оставляя одни “жемчужины”»).
Виталий Кальпиди, слов нет, всё делает правильно. Но ни с чем не сообразной выглядит попытка рассматривать его деятельность на фоне сайтов со свободной публикацией. Проблема сайтов со свободной публикацией не в том, что там слишком много текстов и авторов (как полагает Загидуллина), а в том, что там слишком мало текстов и авторов (о которых можно было бы говорить всерьез), поскольку профессиональное сообщество в полном составе (за вычетом трёх с половиной известных авторов, попытавшихся восполнить в новом поле недополученный, по их мнению, в прежнем поле символический капитал) по этим правилам играть отказалось. При этом утопия абсолютно горизонтальной организации вскоре осталась только на вывеске, и «поэтическое пространство 2.0» быстренько взяло на вооружение все наработанные культурой механизмы выстраивания иерархий: литературные группы, конкурсы, рецензии и всё, что полагается. И когда коллега Загидуллина замечает, что «под 2.0 мы понимаем, в первую очередь, свободные от коммерческой составляющей способы публикации стихов», то это просто недоразумение: stihi.ru с самого начала были задуманы как полноценный сетевой бизнес, обслуживающий графоманов (вход в систему бесплатный, а «инструменты “продвижения наверх”» не отсутствуют, как полагает Загидуллина, а — за деньги). С другой стороны, «свободные от коммерческой составляющей способы публикации стихов» в русской культуре сложились и институционализировались в эпоху самиздата, без существенных перемен перетекли в постсоветский период (с типичной для раннерыночной экономики коммерческой безнадежностью товаров миноритарного спроса), и к чему сегодня заводить об этом речь — неясно. И когда мимоходом Загидуллина всё-таки замечает, что Кальпиди в своей проектной деятельности опирается на опыт Брюсова, то это как раз совершенно верно: Брюсов мог бы стать для Бурдье идеальным кейсом, и покамест весь уральский поэтический проект строится по этому же канону.
Но особенно-то жаль, что за всем этим ненужным и необязательным потерялся обещанный вроде бы в завязке доклада вопрос о «поэтическом пространстве 3.0», «семантически ориентированном», с«многообразными фильтрами». А между тем это очень занимательная тема. Мне кажется, по-русски её впервые наметил Алексей Верницкий вот в этой заметке 2001 года. Обсуждались и иные подходы (скажем, построение литературного сайта с альтернативными навигациями на основе рекомендаций разных экспертов). Характерным образом ничего подобного так и не сделано — но эти возможности не закрыты и остаются актуальными. Однако как они связаны с Уральским поэтическим движением — я, признаться, не вижу.
Виталий Кальпиди, слов нет, всё делает правильно. Но ни с чем не сообразной выглядит попытка рассматривать его деятельность на фоне сайтов со свободной публикацией. Проблема сайтов со свободной публикацией не в том, что там слишком много текстов и авторов (как полагает Загидуллина), а в том, что там слишком мало текстов и авторов (о которых можно было бы говорить всерьез), поскольку профессиональное сообщество в полном составе (за вычетом трёх с половиной известных авторов, попытавшихся восполнить в новом поле недополученный, по их мнению, в прежнем поле символический капитал) по этим правилам играть отказалось. При этом утопия абсолютно горизонтальной организации вскоре осталась только на вывеске, и «поэтическое пространство 2.0» быстренько взяло на вооружение все наработанные культурой механизмы выстраивания иерархий: литературные группы, конкурсы, рецензии и всё, что полагается. И когда коллега Загидуллина замечает, что «под 2.0 мы понимаем, в первую очередь, свободные от коммерческой составляющей способы публикации стихов», то это просто недоразумение: stihi.ru с самого начала были задуманы как полноценный сетевой бизнес, обслуживающий графоманов (вход в систему бесплатный, а «инструменты “продвижения наверх”» не отсутствуют, как полагает Загидуллина, а — за деньги). С другой стороны, «свободные от коммерческой составляющей способы публикации стихов» в русской культуре сложились и институционализировались в эпоху самиздата, без существенных перемен перетекли в постсоветский период (с типичной для раннерыночной экономики коммерческой безнадежностью товаров миноритарного спроса), и к чему сегодня заводить об этом речь — неясно. И когда мимоходом Загидуллина всё-таки замечает, что Кальпиди в своей проектной деятельности опирается на опыт Брюсова, то это как раз совершенно верно: Брюсов мог бы стать для Бурдье идеальным кейсом, и покамест весь уральский поэтический проект строится по этому же канону.
Но особенно-то жаль, что за всем этим ненужным и необязательным потерялся обещанный вроде бы в завязке доклада вопрос о «поэтическом пространстве 3.0», «семантически ориентированном», с«многообразными фильтрами». А между тем это очень занимательная тема. Мне кажется, по-русски её впервые наметил Алексей Верницкий вот в этой заметке 2001 года. Обсуждались и иные подходы (скажем, построение литературного сайта с альтернативными навигациями на основе рекомендаций разных экспертов). Характерным образом ничего подобного так и не сделано — но эти возможности не закрыты и остаются актуальными. Однако как они связаны с Уральским поэтическим движением — я, признаться, не вижу.
