Боб Флетчер, фермер

[dkuzmin]

Это не новый сюжет, но я его раньше не видел. В двух словах: жил себе парень в калифорнийской глубинке, работал сельскохозяйственным инспектором. Грянул Перл-Харбор, и японские семьи, жившие в Калифорнии по полвека, по указанию Рузвельта стали выселять в лагеря вглубь страны — примерно так же, как выселяли «неблагонадёжные» народы по указанию Сталина. Разница была в нюансах: в Советском Союзе не было никакой собственности, кроме той, которую можно унести на себе. А в США была — в том числе фермерская. И право собственности на калифорнийские фермы за высланными чёрт знает куда в Арканзас сохранялось. Но — до первой неуплаты налогов. А как уплатить налог за ферму, если не собрать на ней урожай? И хозяева трёх ферм обратились к единственному белому человеку, вызывавшему у них доверие, — своему сельхозинспектору: бери наши фермы, оставь всю прибыль себе, но заплати налоги, чтобы всё наше добро не ушло в казну. Бобу Флетчеру был 31 год, он прежде выращивал персики, а на фермах у японцев рос виноград токайских сортов, и он никогда в жизни не имел с ним дела. Три фермы — это 90 акров (36 гектар), довольно много на одного. Флетчер уволился с работы и три года растил виноград, сперва один, потом вдвоем с девушкой, которая стала его женой. Местные жители, ненавидящие японцев, поджигали ему дом. На половину прибыли он жил, а вторую половину держал в банке и вернул вместе с фермами воротившимся в 1945-м хозяевам. После чего 20 лет разводил скот, потом 12 лет служил начальником местной пожарной команды. Потом вышел на пенсию и занимался всяким краеведением. Вспомнили о нём, когда ему было под 90. Взяли интервью, спросили про честь и смелость. Ничего я про это не знаю, ответил Флетчер, но это было охренеть сколько работы (It took a devil of a lot of work). Умер в 101 год, некролог вышел в New York Times. На портрете чем-то похож на Николаса Уинтона, с которым та же история: история про совершенно обычного человека, которому почему-то не требуется никакого глубокого анализа для того, чтобы знать, где чёрное, а где белое. А следовательно, все прочие совершенно обычные люди — это они не бедные несчастные жертвы пропаганды, а просто не очень старались.