Инга Гайле

[dkuzmin]

ЧТО Я ЗНАЮ ПРО ТЬМУ

Я чувствую, как она потягивается с утра, разлепляя глаза,
говорит, привет, я была ночью, теперь я проснулась и хочу забрать с собой этот день,
говорит, сегодня такое увидите, чего не видали прежде,

если не дадите мне сделать то, что я задумал,
если не дадите мне эту женщину, которую мне захотелось,
ту столицу, которая мне открылась с высокого склона,
а если будет кричать, ну и что, а если меня ударит,
это только сильнее меня заводит,
ну, а если кто из вас придёт с палками и волшебными словами,
придёт и освободит её от моего гнёта,
если уведёте её от меня,
утешая, исцеляя, а меня проклиная всяким чёрным словом,
если научите её читать, писать, встать на ноги крепче,
если объясните ей, что можно меня и к суду привлечь,
если она захочет,
если оплатите ей какого-нибудь адвоката,
то, говорю вам,
такое увидите и испытаете,
чего никогда никогда никогда не испытывали прежде,

и, может быть, он — тьма поднялась,
приложила руку ко лбу и долго глядела вдаль,
уходя поверх жёлтого поля
прямо в голубой небосклон,
может быть,
может быть, он делал всё то же самое, что и ты,
в ту минуту, когда в позолоченной этой жизни
что-то идёт не так,
вдыхал,
выдыхал,
ел булочку с корицей,
уезжал на природу с ребёнком
или бежал, если было кому оставить малютку,
и, может быть, это было как в тот раз, когда ты... когда я...
может быть, ему просто требовалась победа любой ценой,

а ценой оказались люди, дети, звери, птицы и рыбы,
любой ценой,
ему требовалось сделаться чем-то бо́льшим,
чем-то более важным,
триумфатором, самым крутым, президентом,
предводителем воинства,
любой ценой, любой ценой требовалось победить,
а ценой оказались тихие летние вечера с друзьями на берегу реки, возможность уснуть, не боясь бомбёжки, возможность любить, не боясь, что повесят,
и далеко позади, в невозможном остались его поле с жёлтыми колосками, неба голубизна и чья-то любовь,
он и пошёл по трупам, по трупам в самом прямом смысле слова, по людским телам,
по детским, звериным, птичьим телам, по костям, по жилам, этот красный ковёр раскатывается до за́мка, до той высоты, где ему приготовлено торжество, семьдесят две юные девственницы и амброзия, но от каждого тела, какого касались его, даже не знаю, как их назвать,
у людей это были бы ноги, от всякого живота, на который он наступал,
пряжа света лилась, в этом свете выступил пол,
в этом свете выступила стена,
в этом свете выступила картина,
в этом свете выступило кресло, покрытое пледом, и человек,
человек этот сидел в метро на станции, незаметнейший из людей,
никто не знал его имени,
и был он вовсе не президент, и не боец,
и даже не королева мирного неба, в бункере родившая новый свет,
пока архиепископы били в колокола, наполняя весь нежный мир грохотом и отвращением,
нет, он не был никем из них, ни королевой, ни президентом, ни архиепископом, ни колоколом,
просто усталый человек
в киевском метро
в этом свете выступил

заблудившийся бог

если вам доверены дети
берегите любите детей
если вам доверено сказать правду
не умолкайте на рыночных площадях
если вам доверено исцелять
просыпайтесь каждое утро
готовыми умереть в этот день
чтобы свет пролился от вас
и осветил этот день

Перевод с латышского