Русско-швейцарский поэтический сборник
Mar. 15th, 2004 07:15 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
dkuzmin"Поэтические встречи: Швейцария в Санкт-Петербурге" (Ярославль: Норд, 2003). Семь русских поэтов и семь швейцарских (почему-то только германоязычных – никаких комментариев по этому поводу в книге нет), тексты на двух языках.
Странная книга – хотя бы уже потому, что приурочена она к 300-летию Петербурга, но ни одного питерского автора в ней нет. При том, что русские авторы суть таковы: Александр Анашевич, Дмитрий Воденников, Дина Гатина, Игорь Жуков, Наталья Ключарева, Кирилл Медведев, Андрей Родионов (т.е. совершенно спокойно Дарья Суховей могла бы здесь быть). Конечно, определенная тенденциозность подбора видна – отчасти объясняющаяся фигурой составителя русского раздела, ярославского поэта Дениса Зуева, которому, конечно, Жуков и Ключарева ближе, чем, допустим, Мария Степанова или Николай Звягинцев, – с другой стороны, Звягинцева и Степанову поди переведи, да еще так, чтобы иноязычный читатель понял, в чем тут дело. Впрочем, и отобранные авторы – не такой уж подарок для переводчика, и явно переводчики местами не справляются – можно это видеть, даже толком не зная немецкого. Скажем, если у Дины Гатиной сказано:
Краем блокнота окровавила свой
нотный стан, теплый
пальчиком перебираю, пока не видать...
– то надо понимать, что "свой нотный стан" – это, собственно, пять пальцев руки, соответствующие пяти нотным линейкам. И когда в переводе "Mit dem Rand des Notizblocks liess ich die Notenlinien bluten" – то это значит, что слово "свой" пропущено, и образ превратился в малопонятную абстракцию.
Про семерых швейцарских авторов сказать ничего не могу – авторы как авторы, надо знать контекст. Переводы на русский, судя по всему, на три с минусом: переводили какие-то неведомые дамы (хорошо, если не просто аспирантки ярославского филфака), русского языка они не чувствуют, "auf dem Weg zum Schreibtisch" переводят, ничтоже сумняшеся, как "направляясь к письменному столу" (и это речь о ребенке идет!), и т.п.
Предисловие Курицына милое, но ничего особенного (возвращение лирики на смену концепту, некоторая театрализация современной поэзии, и т.п.). Предисловие швейцарского составителя Отценбергера – коряво переведенное и, как бы сказать, скромное по мысли: с длинным пассажем об актуальности слэма для поэтического ландшафта Швейцарии и заключительным предложением, которое стоит выписать целиком: "Швейцарская литература следующего поколения характеризуется сильным тяготением к языковой необычности, плодотворным соприкосновением с другими творческими дисциплинами и новым способом рассмотрения повседневной жизни, что в полной мере отвечает запросам получателей (читателей)".
Вот так межлитературное взаимодействие у нас и осуществляется – через пень-колоду, даже при максимуме благих намерений...
Странная книга – хотя бы уже потому, что приурочена она к 300-летию Петербурга, но ни одного питерского автора в ней нет. При том, что русские авторы суть таковы: Александр Анашевич, Дмитрий Воденников, Дина Гатина, Игорь Жуков, Наталья Ключарева, Кирилл Медведев, Андрей Родионов (т.е. совершенно спокойно Дарья Суховей могла бы здесь быть). Конечно, определенная тенденциозность подбора видна – отчасти объясняющаяся фигурой составителя русского раздела, ярославского поэта Дениса Зуева, которому, конечно, Жуков и Ключарева ближе, чем, допустим, Мария Степанова или Николай Звягинцев, – с другой стороны, Звягинцева и Степанову поди переведи, да еще так, чтобы иноязычный читатель понял, в чем тут дело. Впрочем, и отобранные авторы – не такой уж подарок для переводчика, и явно переводчики местами не справляются – можно это видеть, даже толком не зная немецкого. Скажем, если у Дины Гатиной сказано:
Краем блокнота окровавила свой
нотный стан, теплый
пальчиком перебираю, пока не видать...
– то надо понимать, что "свой нотный стан" – это, собственно, пять пальцев руки, соответствующие пяти нотным линейкам. И когда в переводе "Mit dem Rand des Notizblocks liess ich die Notenlinien bluten" – то это значит, что слово "свой" пропущено, и образ превратился в малопонятную абстракцию.
Про семерых швейцарских авторов сказать ничего не могу – авторы как авторы, надо знать контекст. Переводы на русский, судя по всему, на три с минусом: переводили какие-то неведомые дамы (хорошо, если не просто аспирантки ярославского филфака), русского языка они не чувствуют, "auf dem Weg zum Schreibtisch" переводят, ничтоже сумняшеся, как "направляясь к письменному столу" (и это речь о ребенке идет!), и т.п.
Предисловие Курицына милое, но ничего особенного (возвращение лирики на смену концепту, некоторая театрализация современной поэзии, и т.п.). Предисловие швейцарского составителя Отценбергера – коряво переведенное и, как бы сказать, скромное по мысли: с длинным пассажем об актуальности слэма для поэтического ландшафта Швейцарии и заключительным предложением, которое стоит выписать целиком: "Швейцарская литература следующего поколения характеризуется сильным тяготением к языковой необычности, плодотворным соприкосновением с другими творческими дисциплинами и новым способом рассмотрения повседневной жизни, что в полной мере отвечает запросам получателей (читателей)".
Вот так межлитературное взаимодействие у нас и осуществляется – через пень-колоду, даже при максимуме благих намерений...
