![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
dkuzminЗакрытое корпоративное мероприятие, вход по пригласительным билетам с суровой пометкой «На одно лицо», – а зал полупустой. Лица, по преимуществу, вполне предсказуемые – только присутствие Тимура Кибирова и Владимира Салимона меня слегка удивило, да еще Асар Эппель, пока я не сообразил, что он здесь по своей первой ипостаси – как переводчик польской поэзии.
Алексей Алехин произнес юбилейный спич – в том смысле, что всё с русской поэзией замечательно. Любопытный поворот при этом был вот какой: дескать, в начале 90-х был период некоторой неопределенности и потерянности, затем в конце 90-х возникло ощущение, что складывается новый «большой стиль» на постакмеистической основе, – а потом оказалось все-таки, что разнородных поэтических голосов гораздо больше. Если учесть, что сам журнал при этом эволюционировал от подлинной разностильности ранних номеров к подавляющему преобладанию аккуратной постсоветской поэтики в последние годы, – идея эта выглядит весьма загадочной. Значительную часть речи Алехина составили благодарности, – из них лично я впервые узнал, что на нынешнем этапе «Арион» финансирует банкир Мамут. В числе всех прочих Алехин поблагодарил и читателей – и, осекшись, заметил: «... хоть они здесь и не представлены». Тут обозреватель «Книжного обозрения» Мирошкин зачем-то попытался выдать себя за читателя, но был немедленно разоблачен Натальей Ивановой (журнал «Знамя») – которая и получила слово следом. Сказала же она следующее: кто сказал, что поэту нужен читатель? Поэт поет как птица, и все, что ему нужно, – это ветки, чтобы на них рассесться, и кормушка. То и другое предоставляет поэтам журнал «Арион». Для второго приветственного слова был приглашен Андрей Василевский («Новый мир»), сказавший от лица «толстых журналов», что для них «Арион» – полноправный член «толстожурнальной» корпорации. Василевский также держится мнения, что русская поэзия переживает расцвет, и потому намерен учредить от лица «Нового мира» поэтическую премию, симметричную премии имени Юрия Казакова (чьего бы это имени она могла быть? заманчиво было бы думать, что имени Наровчатова).
Засим перешли к объявлению лауреатов: после перерыва в несколько лет вручались премии «Ариона» за лучшие публикации в нем. Жюри работало в составе: Кушнер, Рейн, Чухонцев, критик Бак плюс сам Алехин. Заседало, говорят, пять с половиной часов. И пришло к следующим судьбоносным решениям (которые огласил Чухонцев): присудить премии Ирине Ермаковой, Илье Фаликову (с формулировкой «За подлинность и самостоятельность поэтического пути», то бишь за выслугу лет) и Игорю Шайтанову «За выявление продуктивных черт современного поэтического пространства». Лауреаты-поэты ничего особенного в ответ не сказали, а лауреат-критик сказал: у поэтов сейчас плохо с внутренним критиком – так что я стараюсь восполнить это снаружи. Если учесть, что «продуктивные черты» по Шайтанову определяются формулой «шаг вправо – шаг влево считаются побегом», то решение трех мэтров умеренного шестидесятничества выглядит на редкость логичным. Перефразируя Розанова, «широка русская поэзия – я бы сузил». В заключение Чухонцев, зная свои кадры, призвал коллег в зале: «Давайте научимся радоваться успехам других! Меньше сальеризма!» За каждого из лауреатов в отдельности найдутся причины порадоваться, а вот за русскую поэзию в целом при таких лауреатах от лица единственного профильного издания – особо не порадуешься. Впрочем, теперь у народа появляется возможность вмешаться: Алехин объявил предварительно, что по материалам номеров 2004 года все желающие читатели смогут проголосовать за лучшие, на их взгляд, стихотворения. Ну, этот ход мы уже наблюдали во всяческих Интернет-премиях, – так что посмотрим, у кого из авторов «Ариона» окажется больше друзей и знакомых в разных концах света.
В ходе последовавшего фуршета проходил я мимо Дмитрия Тонконогова – правой руки Алехина в «Арионе», автора изящных и неожиданных стихов, сочетающих психологизм с абсурдизмом. К моему изумлению, он заговорщицким тоном сообщил мне, что не следует думать, будто премия, присуждаемая от лица «Ариона» уважаемыми мэтрами, отражает собственную точку зрения «Ариона», – и в ответ на мое недоумение пояснил, что, с его точки зрения, премия должна была быть присуждена поэту Шульпякову. Потому, вероятно, что за ним, а не за Фаликовым, будущее русской поэзии.
Алексей Алехин произнес юбилейный спич – в том смысле, что всё с русской поэзией замечательно. Любопытный поворот при этом был вот какой: дескать, в начале 90-х был период некоторой неопределенности и потерянности, затем в конце 90-х возникло ощущение, что складывается новый «большой стиль» на постакмеистической основе, – а потом оказалось все-таки, что разнородных поэтических голосов гораздо больше. Если учесть, что сам журнал при этом эволюционировал от подлинной разностильности ранних номеров к подавляющему преобладанию аккуратной постсоветской поэтики в последние годы, – идея эта выглядит весьма загадочной. Значительную часть речи Алехина составили благодарности, – из них лично я впервые узнал, что на нынешнем этапе «Арион» финансирует банкир Мамут. В числе всех прочих Алехин поблагодарил и читателей – и, осекшись, заметил: «... хоть они здесь и не представлены». Тут обозреватель «Книжного обозрения» Мирошкин зачем-то попытался выдать себя за читателя, но был немедленно разоблачен Натальей Ивановой (журнал «Знамя») – которая и получила слово следом. Сказала же она следующее: кто сказал, что поэту нужен читатель? Поэт поет как птица, и все, что ему нужно, – это ветки, чтобы на них рассесться, и кормушка. То и другое предоставляет поэтам журнал «Арион». Для второго приветственного слова был приглашен Андрей Василевский («Новый мир»), сказавший от лица «толстых журналов», что для них «Арион» – полноправный член «толстожурнальной» корпорации. Василевский также держится мнения, что русская поэзия переживает расцвет, и потому намерен учредить от лица «Нового мира» поэтическую премию, симметричную премии имени Юрия Казакова (чьего бы это имени она могла быть? заманчиво было бы думать, что имени Наровчатова).
Засим перешли к объявлению лауреатов: после перерыва в несколько лет вручались премии «Ариона» за лучшие публикации в нем. Жюри работало в составе: Кушнер, Рейн, Чухонцев, критик Бак плюс сам Алехин. Заседало, говорят, пять с половиной часов. И пришло к следующим судьбоносным решениям (которые огласил Чухонцев): присудить премии Ирине Ермаковой, Илье Фаликову (с формулировкой «За подлинность и самостоятельность поэтического пути», то бишь за выслугу лет) и Игорю Шайтанову «За выявление продуктивных черт современного поэтического пространства». Лауреаты-поэты ничего особенного в ответ не сказали, а лауреат-критик сказал: у поэтов сейчас плохо с внутренним критиком – так что я стараюсь восполнить это снаружи. Если учесть, что «продуктивные черты» по Шайтанову определяются формулой «шаг вправо – шаг влево считаются побегом», то решение трех мэтров умеренного шестидесятничества выглядит на редкость логичным. Перефразируя Розанова, «широка русская поэзия – я бы сузил». В заключение Чухонцев, зная свои кадры, призвал коллег в зале: «Давайте научимся радоваться успехам других! Меньше сальеризма!» За каждого из лауреатов в отдельности найдутся причины порадоваться, а вот за русскую поэзию в целом при таких лауреатах от лица единственного профильного издания – особо не порадуешься. Впрочем, теперь у народа появляется возможность вмешаться: Алехин объявил предварительно, что по материалам номеров 2004 года все желающие читатели смогут проголосовать за лучшие, на их взгляд, стихотворения. Ну, этот ход мы уже наблюдали во всяческих Интернет-премиях, – так что посмотрим, у кого из авторов «Ариона» окажется больше друзей и знакомых в разных концах света.
В ходе последовавшего фуршета проходил я мимо Дмитрия Тонконогова – правой руки Алехина в «Арионе», автора изящных и неожиданных стихов, сочетающих психологизм с абсурдизмом. К моему изумлению, он заговорщицким тоном сообщил мне, что не следует думать, будто премия, присуждаемая от лица «Ариона» уважаемыми мэтрами, отражает собственную точку зрения «Ариона», – и в ответ на мое недоумение пояснил, что, с его точки зрения, премия должна была быть присуждена поэту Шульпякову. Потому, вероятно, что за ним, а не за Фаликовым, будущее русской поэзии.
