Этика мемориальной поэзии
Apr. 3rd, 2004 08:38 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
dkuzminСпособная девушка пишет стихотворение памяти Бодрова-младшего – в такой примерно манере:
Кто, недурак, столько принес камней,
Нас, молодых, бодрёхоньких укрывал?
Где я лежал, сжатый рекой камней,
Там небосвод все ещё окровав-
лен (небосвод) страшен, бордов, багров
etc.
Я ловлю себя на ощущении, что вот эта игра с паронимами и анаграммами вокруг фамилии мертвеца вызывает у меня сопротивление этической природы. При том, что – собственно, в чем криминал? Разве стихи памяти кого бы то ни было не могут использовать весь наличествующий в современной поэзии инструментарий? Или все-таки за этим приемом настолько закреплен (вообще – или только в моем читательском сознании?) статус игры, украшения?
Кто, недурак, столько принес камней,
Нас, молодых, бодрёхоньких укрывал?
Где я лежал, сжатый рекой камней,
Там небосвод все ещё окровав-
лен (небосвод) страшен, бордов, багров
etc.
Я ловлю себя на ощущении, что вот эта игра с паронимами и анаграммами вокруг фамилии мертвеца вызывает у меня сопротивление этической природы. При том, что – собственно, в чем криминал? Разве стихи памяти кого бы то ни было не могут использовать весь наличествующий в современной поэзии инструментарий? Или все-таки за этим приемом настолько закреплен (вообще – или только в моем читательском сознании?) статус игры, украшения?
