![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
dkuzminВечер носил сугубо камерный, почти домашний характер – поскольку отношения между авторами приближаются к супружеским. Один из циклов был оборван Бондаренко на полуслове, потому что страничку забыли распечатать, да и прямые обращения друг к другу по ходу вечера придавали акции дополнительное обаяние. Не всегда такие вещи выглядят уместными – но у Бондаренко (правда, не в тех текстах, которые звучали на этот раз) и особенно у Денисова сама поэзия в значительной мере построена на допуске читателя в пространство приватной коммуникации, так что одно другому вполне соответствовало.
Бондаренко прочитала два цикла – "Методологическую лирику" трехлетней давности и недавний, еще не законченный, под рабочим названием "Русский как иностранный". Пуант первого цикла – обильное включение в ткань стиха филологического материала, функции которого колеблются в широком диапазоне от чисто игровых (термины как варваризмы) до метаописательных. Пуант второго – фрагменты на польском языке, местами довольно пространные (впечатление двуязычного текста, а не иноязычной цитаты). Маша, отвечая на вопрос Линор Горалик, говорила об остраняющей функции этих фрагментов: иноязычное высказывание cоздает дистанцию между говорящим и его русскоязычным высказыванием; я, надо сказать, увидел в первую очередь другое – удвоение мира: "пятая колонна Большого театра" по-русски – это совсем не то же самое, что "пентая пилястра" (то же по-польски), и потому, что в Лодзи есть свой Большой театр (безобразная бетонная новостройка), и потому, что русский оборот "пятая колонна" имеет еще идиоматическое значение, – так что нас сразу отсылают к двум разным реальностям. Денисов читал немногочисленные новые стихи, и тут-то бы как раз интересно, куда удается ему сдвигаться с постконцептуалистской позиции, которая всем хороша, но уж очень быстро автоматизируется, – однако ж на этом месте меня сильней всего отвлекли, и я слушал краем уха, чего совсем не достаточно. Буду ждать, пока удастся поглядеть глазами. Во всяком случае, проблематика Денисова волнует та же – в самом начале обсуждения он сказал: "Стихи по-прежнему похожи на стихи. С этим нужно что-то делать, а что – непонятно". Зато изменилось другое: по ходу кто-то из публики столкнул разговор в привычную колею, заговорив о родном для обоих авторов Владивостоке, о его особом культурном положении и т.п., – и был встречен обоими авторами крайне холодно. Говорили оба о Владивостоке без большой охоты – такое впечатление, что со времен 4-го выпуска альманаха "Серая лошадь" энтузиазма по поводу Владивостока поэтического у Бондаренко и Денисова убавилось.
Бондаренко прочитала два цикла – "Методологическую лирику" трехлетней давности и недавний, еще не законченный, под рабочим названием "Русский как иностранный". Пуант первого цикла – обильное включение в ткань стиха филологического материала, функции которого колеблются в широком диапазоне от чисто игровых (термины как варваризмы) до метаописательных. Пуант второго – фрагменты на польском языке, местами довольно пространные (впечатление двуязычного текста, а не иноязычной цитаты). Маша, отвечая на вопрос Линор Горалик, говорила об остраняющей функции этих фрагментов: иноязычное высказывание cоздает дистанцию между говорящим и его русскоязычным высказыванием; я, надо сказать, увидел в первую очередь другое – удвоение мира: "пятая колонна Большого театра" по-русски – это совсем не то же самое, что "пентая пилястра" (то же по-польски), и потому, что в Лодзи есть свой Большой театр (безобразная бетонная новостройка), и потому, что русский оборот "пятая колонна" имеет еще идиоматическое значение, – так что нас сразу отсылают к двум разным реальностям. Денисов читал немногочисленные новые стихи, и тут-то бы как раз интересно, куда удается ему сдвигаться с постконцептуалистской позиции, которая всем хороша, но уж очень быстро автоматизируется, – однако ж на этом месте меня сильней всего отвлекли, и я слушал краем уха, чего совсем не достаточно. Буду ждать, пока удастся поглядеть глазами. Во всяком случае, проблематика Денисова волнует та же – в самом начале обсуждения он сказал: "Стихи по-прежнему похожи на стихи. С этим нужно что-то делать, а что – непонятно". Зато изменилось другое: по ходу кто-то из публики столкнул разговор в привычную колею, заговорив о родном для обоих авторов Владивостоке, о его особом культурном положении и т.п., – и был встречен обоими авторами крайне холодно. Говорили оба о Владивостоке без большой охоты – такое впечатление, что со времен 4-го выпуска альманаха "Серая лошадь" энтузиазма по поводу Владивостока поэтического у Бондаренко и Денисова убавилось.
