Вечер удался
May. 29th, 2004 12:13 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
dkuzminВ детском клубе "Зодиак" под управлением Надежды Вишняковой (более известной в качестве директора Московского поэтического фестиваля имени Бунимовича) Вера Павлова закрывала вчера свою литературную студию для детей: дети (включая собственную дочь Павловой) выросли и закончили школу. На закрытие звана была композитор Ираида Юсупова с видеопоказом. Я опоздал, поскольку долго не мог решить, куда именно ехать: туда – или в клуб "Билингва", анонсировавший акцию "Встреча 100 русских писателей с водкой". Поехал сперва в одну сторону, потом передумал, бросился пересаживаться с одного автобуса на другой, запнулся о какую-то выбоину и основательно пропахал коленкой асфальт, чего со мной не случалось последние лет 25. Был как-то даже растроган.
К моменту моего появления первый видеофильм был в разгаре. Классическое позднесоветское документальное кино: кадры хроники, наплывы старых фотографий, умеренно патетический дикторский текст – правда, озвучиваемый почему-то Дмитрием Александровичем Приговым. Речь шла о даме-композиторе, приходившейся сестрою знаменитому Льву Термену: как она в конце 1920-х была музой Малевича, потом оказалась на Западе, вышла замуж за знаменитого кларнетиста, и т.д., и т.п. Я как-то удивился, с чего это вдруг, но ничего не заподозрил. Из комментариев Юсуповой после фильма выяснилось, что все это они, собственно, придумали, и затевалась-то пародия на советскую документалистику, но вышло так похоже, что непосвященный зритель не отличает от оригинала.
Затем отправился я все же поглядеть на то, как писатели встречаются с водкой. Т.е. как выглядят писатели, встречающиеся с водкой, я представляю себе достаточно хорошо, – интересно было именно то, как будет выглядеть специально для этого приспособленная акция. По дороге от метро к "Билингве" встретились мне сперва Линор Горалик и Станислав Львовский, уверявшие, что поэты – за исключением Дмитрия Воденникова, разумеется, – в "Билингве" давно кончились и туда можно не ходить, а затем Людмила Вязмитинова и Андрей Цуканов, сообщившие, что кончились там не столько поэты, сколько селедка на закусь. Я все же продолжил движение в сторону акции – и был вознагражден: на выходе из "Билингвы" встретилась мне Людмила Улицкая. Я, естественно, потянул из сумки фотоаппарат, чтобы сделать вот этот снимок. Улицкая же в ответ поведала мне историю о том, как в Варшаве (куда она, как я понимаю, ездила на тамошнюю книжную ярмарку, где, говорят, вокруг российской экспозиции случился небывалый ажиотаж) она купила для внука большого надувного далматина – и только после этого выяснила, что он, собственно, не сдувается. Так что пришлось ей везде ходить с надувной собакой. И что же, – рассказывает Улицкая, – даже Людмила Стефановна Петрушевская, у которой всегда лицо перевернутое – ну, понятное дело, в связи с внутренним страданием, – и та прямо-таки расцвела. А уж как, – рассказывает Улицкая, – я в Москве с вокзала эту собаку везла в метро, а она такая на палке, вроде воздушного шара, и ее все время сдувало в открытое окно вагона, а я ее назад подтягивала, – и весь вагон смотрел и радовался. А одна старуха, – рассказывает Улицкая, – ну, это только в Москве может быть, – одна старуха встала и говорит: "Как вам не стыдно! Взрослый человек, а ведете себя как ребенок! Вы же можете помешать машинисту вести поезд!" Вот, – заключает Улицкая, – как всем нам не хватает в жизни радости! – и побежала к метро.
Что же касается писателей, встречавшихся с водкой, то замечены были, с одной стороны, Данила Давыдов, Дина Гатина, Андрей Сеньков, Марина Хаген, Татьяна Милова, Ольга Иванова и примкнувший к ним Массимо Маурицио, с другой – Иван Волков, Александр Леонтьев и примкнувшая к ним Ната Сучкова, с третьей – Евгений Лесин, Всеволод Емелин и кто-то еще из этого круга. Отдельно сидели Эдуард Лимонов с охраной и Евгений Рейн со старым писателем-эмигрантом Вадимом Фадиным. Рейн подозвал меня, чтобы спросить: "Кто такой Ранчин?" Ну, такой литературовед, ответил я, не понимая. "Он идиот! – сказал Рейн с нажимом. – Прочитай в "Литературке" статью Мнацаканяна. Ранчин – идиот!" Не знаю про Ранчина, – сказал я в недоумении, – но Мнацаканян-то точно дурак, да и в "Литературной газете" ничего хорошего напечатать не могут по определению. "Эта мудрость была еще в Иудее, – ответил Рейн. – Может ли быть что хорошее из Назарета? А Ранчин – идиот! Идиот! И пишет для энциклопедии, надо же! Идиот!" (Я, надо сказать, проникся – и полюбопытствовал. Статья – вот. Нормальная погромная статья нормального советского литературного мерзавца. Для понимания разговора в "Билингве" ключевая фраза в ней такая: "Даже буйного Евгения Рейна – приятеля и наставника будущего Нобелевского лауреата – упустил невзрачный «бродсковед» в своих изысканиях".) Между тем на сцене "Билингвы" какие-то непонятные девицы начали изображать танец живота – и кто-то из сотрудников клуба, проходя мимо, сообщил мне, что это стриптиз в исполнении Музы современной русской поэзии. Хотелось поинтересоваться, у кого персонально такая Муза, – но сотрудник уже прошел. Так что, подумавши, двинулся я домой. Дома же меня ожидал звонок от Ольги Ивановой, которой я сорок минут объяснял, как пользоваться Живым журналом, ибо она теперь![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif)
sarahconnor1.
К моменту моего появления первый видеофильм был в разгаре. Классическое позднесоветское документальное кино: кадры хроники, наплывы старых фотографий, умеренно патетический дикторский текст – правда, озвучиваемый почему-то Дмитрием Александровичем Приговым. Речь шла о даме-композиторе, приходившейся сестрою знаменитому Льву Термену: как она в конце 1920-х была музой Малевича, потом оказалась на Западе, вышла замуж за знаменитого кларнетиста, и т.д., и т.п. Я как-то удивился, с чего это вдруг, но ничего не заподозрил. Из комментариев Юсуповой после фильма выяснилось, что все это они, собственно, придумали, и затевалась-то пародия на советскую документалистику, но вышло так похоже, что непосвященный зритель не отличает от оригинала.
Затем отправился я все же поглядеть на то, как писатели встречаются с водкой. Т.е. как выглядят писатели, встречающиеся с водкой, я представляю себе достаточно хорошо, – интересно было именно то, как будет выглядеть специально для этого приспособленная акция. По дороге от метро к "Билингве" встретились мне сперва Линор Горалик и Станислав Львовский, уверявшие, что поэты – за исключением Дмитрия Воденникова, разумеется, – в "Билингве" давно кончились и туда можно не ходить, а затем Людмила Вязмитинова и Андрей Цуканов, сообщившие, что кончились там не столько поэты, сколько селедка на закусь. Я все же продолжил движение в сторону акции – и был вознагражден: на выходе из "Билингвы" встретилась мне Людмила Улицкая. Я, естественно, потянул из сумки фотоаппарат, чтобы сделать вот этот снимок. Улицкая же в ответ поведала мне историю о том, как в Варшаве (куда она, как я понимаю, ездила на тамошнюю книжную ярмарку, где, говорят, вокруг российской экспозиции случился небывалый ажиотаж) она купила для внука большого надувного далматина – и только после этого выяснила, что он, собственно, не сдувается. Так что пришлось ей везде ходить с надувной собакой. И что же, – рассказывает Улицкая, – даже Людмила Стефановна Петрушевская, у которой всегда лицо перевернутое – ну, понятное дело, в связи с внутренним страданием, – и та прямо-таки расцвела. А уж как, – рассказывает Улицкая, – я в Москве с вокзала эту собаку везла в метро, а она такая на палке, вроде воздушного шара, и ее все время сдувало в открытое окно вагона, а я ее назад подтягивала, – и весь вагон смотрел и радовался. А одна старуха, – рассказывает Улицкая, – ну, это только в Москве может быть, – одна старуха встала и говорит: "Как вам не стыдно! Взрослый человек, а ведете себя как ребенок! Вы же можете помешать машинисту вести поезд!" Вот, – заключает Улицкая, – как всем нам не хватает в жизни радости! – и побежала к метро.
Что же касается писателей, встречавшихся с водкой, то замечены были, с одной стороны, Данила Давыдов, Дина Гатина, Андрей Сеньков, Марина Хаген, Татьяна Милова, Ольга Иванова и примкнувший к ним Массимо Маурицио, с другой – Иван Волков, Александр Леонтьев и примкнувшая к ним Ната Сучкова, с третьей – Евгений Лесин, Всеволод Емелин и кто-то еще из этого круга. Отдельно сидели Эдуард Лимонов с охраной и Евгений Рейн со старым писателем-эмигрантом Вадимом Фадиным. Рейн подозвал меня, чтобы спросить: "Кто такой Ранчин?" Ну, такой литературовед, ответил я, не понимая. "Он идиот! – сказал Рейн с нажимом. – Прочитай в "Литературке" статью Мнацаканяна. Ранчин – идиот!" Не знаю про Ранчина, – сказал я в недоумении, – но Мнацаканян-то точно дурак, да и в "Литературной газете" ничего хорошего напечатать не могут по определению. "Эта мудрость была еще в Иудее, – ответил Рейн. – Может ли быть что хорошее из Назарета? А Ранчин – идиот! Идиот! И пишет для энциклопедии, надо же! Идиот!" (Я, надо сказать, проникся – и полюбопытствовал. Статья – вот. Нормальная погромная статья нормального советского литературного мерзавца. Для понимания разговора в "Билингве" ключевая фраза в ней такая: "Даже буйного Евгения Рейна – приятеля и наставника будущего Нобелевского лауреата – упустил невзрачный «бродсковед» в своих изысканиях".) Между тем на сцене "Билингвы" какие-то непонятные девицы начали изображать танец живота – и кто-то из сотрудников клуба, проходя мимо, сообщил мне, что это стриптиз в исполнении Музы современной русской поэзии. Хотелось поинтересоваться, у кого персонально такая Муза, – но сотрудник уже прошел. Так что, подумавши, двинулся я домой. Дома же меня ожидал звонок от Ольги Ивановой, которой я сорок минут объяснял, как пользоваться Живым журналом, ибо она теперь
sarahconnor1.
