(no subject)

[dkuzmin]

Но вообще характерно что. Как и война натуральная, на которой стреляют, — литературная война бывает разной. Бывает — "стенка на стенку", с двумя явно выраженными противниками и отдельными лицами, пытающимися хранить нейтралитет и/или выполнять посредническую миссию. А бывает — bellum omnia contra omnes, где каждый каждому противник. Я как человек простой предпочитаю первый тип ситуации — отдавая, разумеется, себе отчет в том, что он представляет собой значительное упрощение действительной картины: употребление словосочетания "толстожурнальная литература" в качестве бранного не отменяет того очевидного факта, что в "толстых журналах" публикуется немало хорошего и даже превосходного, а трюизм по поводу того, что ни один из них не имеет внятной собственной эстетической позиции, — не отменяет того обстоятельства, что кое-какая разница всё же есть (давеча тут один литератор куда более умеренных взглядов, чем я, пошутил, глядя на Ольгу Ермолаеву, ведающую в "Знамени" поэзией: "Когда всех остальных будем расстреливать, ее — только посадим"). И противник (в лице, стало быть, "толстожурнальной" и примыкающей критики), кажется, понимает дело так же (о чем можно судить хотя бы по утомительному однообразию отрицательных героев в критическом разделе "Ариона"). Потому что война идет не за частные оценки тех или иных текстов и авторов, а за общие подходы к литературе.

Меж тем в рядах потенциальных союзников, способных критически отнестись к мэйнстриму, преобладает атомизированное самосознание, для которого сосед по коммуналке гораздо опаснее и гораздо отвратительнее, чем Гитлер с Бен Ладеном. Не то чтобы это было необъяснимо: понять-то как раз легко. Если мерить масштабом всего фронта, то в той или иной группке бойцов-то один-два, остальные — обоз, а если объявить данную группку независимой армией батьки Махно, то масштаб всех участников, даже сугубо второстепенных, неизмеримо вырастает. Тактический выигрыш безусловен, а о стратегическом проигрыше никто не думает.

Без иллюстраций в виде имен, названий и разбора конкретных литературных баталий оставляю эту запись сознательно и бесповоротно.