Из Франции

[dkuzmin]

Привезли мартовский номер журнала "Europe", посвященного русской литературе. 240 страниц о русских формалистах, пушкинский "Кавказский пленник" и публикация "Молодые поэты России" в составе: Вера Павлова, Александр Уланов, Сергей Круглов, Андрей Сен-Сеньков, Дмитрий Кузьмин, Станислав Львовский, Евгения Лавут, Борис Рыжий, Кирилл Медведев, Полина Барскова, Данила Давыдов, Дина Гатина. В предисловии переводчик Jean-Baptiste Para подробно объясняет, что новая поэзия полемична одновременно по отношению к концептуалистам и метареалистам, и дает краткие характеристики некоторых поэтов — в таком примерно духе: "У Станислава Львовского исчезновение знаков препинания сразу показывает свое воздействие: ощущения и фрагменты действительности проникают друг в друга, отчетливые контуры вещей размываются. Стихотворение становится опытом неопределенности, мы должны воспринимать мир в меняющихся ракурсах (sous ds perespectives mobiles)". В последнем абзаце кратко излагается история "Вавилона", сообщается о закрытии проекта и резюмируется: "«Все плохо», как сказано у Кирилла Медведева? Может быть, и нет!"

О переводах: в моем стихотворении "Памяти Евгения Харитонова" на месте строчки "Сдал документы в путягу." закономерно находим "Il a presente son passeport pour le voyage", т.е. "Он подал паспорт для путешествия". По сравнению с франкфуртской историей (не помню, записывал ли здесь: в другом моем тексте оборот "попали на бабки" немецкий переводчик интерпретировал как "нашли свою целевую аудиторию в женщинах старшего возраста") это, конечно, пустяки. И, действительно, сленг они знать не обязаны (тем более что "путяга" — сленг довольно старый). Но почему не спросить-то у живого автора?