![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
dkuzminПервую половину действа составила презентация антологии калининградских поэтов "Солнечное сплетение" (надо думать, об одноименном израильском журнале в Калининграде не знают), составленной Сергеем Михайловым и Игорем Беловым и выпущенной Музеем янтаря. Видимо, те, кто платит деньги, внесли известный вклад в заказ музыки: открывая презентацию, Михайлов произнес изумительную по обтекаемости извиняющуюся формулу: "Мы хотели разнести стихи по полюсам так, чтобы, взглянув с одного полюса на другой, можно было бы спросить: «И это поэзия?» – и ответить: «И это тоже поэзия»". Полюсу "тоже поэзии" был посвящен первый раздел антологии, озаглавленный "Калининградская писательская организация", и первые минут 40 программы, персонифицированные шестью разнополыми пенсионерами разной степени моложавости, несшими чудовищный кое-как зарифмованный вздор. Лучше всех был крепкий старичок Анатолий Ульянов, читавший длинную балладу о вывезенном из Африки на советском теплоходе попугае, который по мере приближения к российским берегам перестал петь, с последними ударными строчками:
А жизнь теряет смысл всегда,
Когда в ней нет отчизны.
По исчерпании этой части программы случилась интермедия: Антон Люциев![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif)
azef со своей приятельницей представил свой довольно длинный текст, пропетый на два голоса. Мне, правда, пришлось выйти – и, может, оно и к лучшему: крика вообще не люблю, а способов презентации текста, не позволяющих как следует разобрать слова, тем более (при том, что при чтении люциевские тексты вполне осмысленны).
Затем настала очередь двух других авторских групп, представленных в антологии. От группы "Ревнители бренности" были Михайлов, Белов, Андрей Тозик, Дмитрий Пономарев и Петр Варакин, от группы "РЦЫ" Павел Настинnastin, Ирина Максимова irimax и Евгений Паламарчук jaybe. "Ревнители бренности" как бы призваны олицетворять более традиционный фланг местного поэтического пространства, тяготеющий к рифмованной силлабо-тонике и неоромантическому рефлексирующему лирическому субъекту, – тогда как "РЦЫ" вроде бы позиционированы как более авангардный фланг: верлибр, западничество, фрагментарно-ассоциативное развитие лирического сюжета. По сути, однако, Михайлов гораздо ближе ко второй группе, чем к первой, – особенно с теми лирико-философскими верлибрическими миниатюрами, которые он читал (хотя сравнительно с некоторыми другими текстами эти не показались наиболее сильной его стороной). Белов и Варакин в этом плане типичнее, следуя примерно раннему "Московскому времени" (Варакин перед чтением почему-то обещал "стихи, очень похожие на Бродского", что не имеет никакого отношения к делу: от покойного Нобелиата там разве что упоминание о Венеции). Двух оставшихся участников толком расслышать было невозможно: Тозика – ввиду преждевременных возлияний, Пономарева – ввиду тихого бубнения мимо микрофона; из того, что я знал раньше про обоих, следует, что у Тозика интереснее стихов графика с уклоном в визуальную поэзию, а вот Пономарева, который вообще был автор небезынтересный и странный, я бы и послушал как следует. Настин, как и положено капитану корабля, прочитал ровно один текст (не исключено, что и лучший), маленькие верлибры Паламарчука тоже были вполне точны и изящны, Максимова на слух звучала довольно мило, но при этом я помнил, что при чтении глазами эти же тексты мне убедительными не показались, так что, возможно, тут автор добирает имиджем.
Финальная часть чтений – оставшиеся гости фестиваля – проходила уже совсем на фоне заката и была с неизбежностью несколько скомкана. Читали Данил Файзовfayzov, Юлия Тишковская _comeback_, Ксения Щербино gegene, Владислав Поляковский santime, Мария Моргунова solncekljosh, Кирилл Пейсиков terra_tobacco, Марина Хаген golda и почему-то снова Тимофей Дунченко erzie. К некоторой части авторов будет позже отдельная реплика. Свежую струю, как водится, внес Этер де Паньи eter_de_panji, учинивший над зрителями форменный перформанс: были вызваны три мужчины-добровольца из аудитории, чтобы персонифицировать город Кенигсберг, и три поэтессы (Светлана Бодрунова, Ульяна Заворотинская и Марина Хаген), купившие, по словам Этера, накануне по янтарному колечку, — таким образом, предлагалось заключить тройной символический брак между поэтессами и городом; сообразительная Марина по первым словам Этера поняла, что будет, и успела выскочить из зала, в связи с чем исполняющим ее обязанности был назначен поэт Файзов, успешно выданный замуж за местного поэта Варакина и подвергавшийся, в связи с этим, все оставшееся время фестиваля беззастенчивой травле со стороны товарищей по цеху.
По случаю ясной погоды дело происходило во дворике, вокруг фонтана с какой-то местной наядой. По завершении чтений кормили бутербродами.
Сергей Михайлов в глубокой задумчивости открывает презентацию
—————————————————————————————————————————————————————————
Общий вид: выступает старейшина местных графоманов Сэм Симкин
—————————————————————————————————————————————————————————
Дмитрий Пономарев читал стихи, сидя на корточках
—————————————————————————————————————————————————————————
Павел Настин по-прежнему с фотоаппаратом
—————————————————————————————————————————————————————————
Данил Файзов потрясен постигшим его матримониальным приключением
—————————————————————————————————————————————————————————
Андрей Тозик (снят на следующий день, но тут к слову пришлось)
—————————————————————————————————————————————————————————
Последний солнечный луч позлатил между тем древние башни форта
—————————————————————————————————————————————————————————
А жизнь теряет смысл всегда,
Когда в ней нет отчизны.
По исчерпании этой части программы случилась интермедия: Антон Люциев
azef со своей приятельницей представил свой довольно длинный текст, пропетый на два голоса. Мне, правда, пришлось выйти – и, может, оно и к лучшему: крика вообще не люблю, а способов презентации текста, не позволяющих как следует разобрать слова, тем более (при том, что при чтении люциевские тексты вполне осмысленны).Затем настала очередь двух других авторских групп, представленных в антологии. От группы "Ревнители бренности" были Михайлов, Белов, Андрей Тозик, Дмитрий Пономарев и Петр Варакин, от группы "РЦЫ" Павел Настин
nastin, Ирина Максимова irimax и Евгений Паламарчук jaybe. "Ревнители бренности" как бы призваны олицетворять более традиционный фланг местного поэтического пространства, тяготеющий к рифмованной силлабо-тонике и неоромантическому рефлексирующему лирическому субъекту, – тогда как "РЦЫ" вроде бы позиционированы как более авангардный фланг: верлибр, западничество, фрагментарно-ассоциативное развитие лирического сюжета. По сути, однако, Михайлов гораздо ближе ко второй группе, чем к первой, – особенно с теми лирико-философскими верлибрическими миниатюрами, которые он читал (хотя сравнительно с некоторыми другими текстами эти не показались наиболее сильной его стороной). Белов и Варакин в этом плане типичнее, следуя примерно раннему "Московскому времени" (Варакин перед чтением почему-то обещал "стихи, очень похожие на Бродского", что не имеет никакого отношения к делу: от покойного Нобелиата там разве что упоминание о Венеции). Двух оставшихся участников толком расслышать было невозможно: Тозика – ввиду преждевременных возлияний, Пономарева – ввиду тихого бубнения мимо микрофона; из того, что я знал раньше про обоих, следует, что у Тозика интереснее стихов графика с уклоном в визуальную поэзию, а вот Пономарева, который вообще был автор небезынтересный и странный, я бы и послушал как следует. Настин, как и положено капитану корабля, прочитал ровно один текст (не исключено, что и лучший), маленькие верлибры Паламарчука тоже были вполне точны и изящны, Максимова на слух звучала довольно мило, но при этом я помнил, что при чтении глазами эти же тексты мне убедительными не показались, так что, возможно, тут автор добирает имиджем.Финальная часть чтений – оставшиеся гости фестиваля – проходила уже совсем на фоне заката и была с неизбежностью несколько скомкана. Читали Данил Файзов
fayzov, Юлия Тишковская _comeback_, Ксения Щербино gegene, Владислав Поляковский santime, Мария Моргунова solncekljosh, Кирилл Пейсиков terra_tobacco, Марина Хаген golda и почему-то снова Тимофей Дунченко erzie. К некоторой части авторов будет позже отдельная реплика. Свежую струю, как водится, внес Этер де Паньи eter_de_panji, учинивший над зрителями форменный перформанс: были вызваны три мужчины-добровольца из аудитории, чтобы персонифицировать город Кенигсберг, и три поэтессы (Светлана Бодрунова, Ульяна Заворотинская и Марина Хаген), купившие, по словам Этера, накануне по янтарному колечку, — таким образом, предлагалось заключить тройной символический брак между поэтессами и городом; сообразительная Марина по первым словам Этера поняла, что будет, и успела выскочить из зала, в связи с чем исполняющим ее обязанности был назначен поэт Файзов, успешно выданный замуж за местного поэта Варакина и подвергавшийся, в связи с этим, все оставшееся время фестиваля беззастенчивой травле со стороны товарищей по цеху.По случаю ясной погоды дело происходило во дворике, вокруг фонтана с какой-то местной наядой. По завершении чтений кормили бутербродами.
Сергей Михайлов в глубокой задумчивости открывает презентацию
—————————————————————————————————————————————————————————
Общий вид: выступает старейшина местных графоманов Сэм Симкин
—————————————————————————————————————————————————————————
Дмитрий Пономарев читал стихи, сидя на корточках
—————————————————————————————————————————————————————————
Павел Настин по-прежнему с фотоаппаратом
—————————————————————————————————————————————————————————
Данил Файзов потрясен постигшим его матримониальным приключением
—————————————————————————————————————————————————————————
Андрей Тозик (снят на следующий день, но тут к слову пришлось)
—————————————————————————————————————————————————————————
Последний солнечный луч позлатил между тем древние башни форта
—————————————————————————————————————————————————————————
