И по поводу завтрашнего

[dkuzmin]

Несмотря на временнОе совпадение с поставленной коллегами из ПирОГов на вторник (синдром Паниковского?) очередным бессмысленным паралитературным ристалищем, прошу любителей поэзии (особливо нашу прекрасную молодежь) неукоснительно явиться завтра в Авторник на вечер памяти Евгения Хорвата — вторую попытку презентации его первой в России книги "Раскатанный слепок лица". Основа программы — аудиозапись авторского чтения, сверх того предполагается участие Игоря Бурихина, Ивана Ахметьева и др.



* * *

Я давно уж не агностик, дорогая.
Я теперь уж не агностик, дорогая.
Переживши разочарование в агностицизме,
я уж больше не агностик, дорогая.

Это я с тобою был агностик,
а теперь я не агностик, дорогая.
Уж не исповедую агностицизма
и я больше не агностик, дорогая.

Это быть внизу агностиком удобно,
а вверху уж как-то неудобно.
Я вверху — и вот уж от агностицизма отказался,
и себя к агностикам не причисляю больше.

Думал, «а» — венец, а оказалось — хвостик,
от меж ног уже отпал он, дорогая,
и теперь я гностик, дабы строить мостик
между мной и меж тобой, о дорогая.

А смиренье — что оно, смиренье!
То смиренье было ложно, дорогая.
Гностиков агностики боятся,
истине взглянуть их не заманишь, дорогая.

Приберут их — вот и сами обратятся,
но уж что уж проку, дорогая.
Я ж начну к тебе отныне появляться,
чтоб тебя бы обошла судьба их, дорогая...


* * *

Когда на дочь твою
глядит Твой сын её семьёй
то воздух почвою,
то небо кажется землёй

вокруг души её,
что здесь явилась во плоти —
о не спеши её
навеки вынуть из груди...

Здесь жизнь могилою
её невольно облегла,
стоящей с силою
покуда лёжа не ушла, —

какая хилая
ходьба и мощная стезя!
Спи с Богом милая
(когда со мной уже нельзя).


ЗАПИСКА ОХОТНИКА

Чёрные буквы ждут от меня
и слова хотят синтаксиса волнующего
— чтоб на морском берегу да спутница в мужском пиджаке
Но мне до них дела нет.

Мне тут нечего делать.
Я есть инвалид Четырёх Мировых Великих.
Своё существование оправдать мне не удаётся
без оправдания не удаётся существовать,
а без существованья не оправдаться.
Я скоро займусь вплотнее моею смертью!
Дай только всё смешаю и всё окончу.
Книга сия — ПОСЛЕДНЯЯ книга в мире.

Мне сообщают что водонос споткнулся:
жизнь его продолжается. Вода умерла
Я пишу не прозой по недостатку во мне сюжета.
Вот и размер мой: неизмеримость не бесконечность.
Четверостишие атавизм ломоносовской революции
И, словно хлыст и Апостол в духе, поют за спиной деревья.