Две встречи в "Билингве"

Сперва две девушки из Хабаровска, составляющие вместе с еще одним молодым человеком) тамошнюю ячейку придуманной Сергеем Бирюковым "Академии Зауми", а собственно вдвоем, без этого молодого человека, – литературную группу "Бабыобе". Приехали сдавать экзамены в Литинститут (т.е. благополучно прошли творческий конкурс и были отобраны: одна – Владимиром Костровым, другая – вроде бы Андреем Василевским). Предъявляли два самиздатских сборничка, оформленные не без изящества; содержимое, на беглый взгляд, абсолютно неудобоваримо. Интересовались, кто такая Мария Степанова и не приходится ли она дочерью Евгению Степанову. К этому моменту Мария Степанова и Глеб Морев как раз сели за этот же столик, так что Маше ничего не оставалось, как только поинтересоваться, кто такой Евгений Степанов.

Глеб, собственно, зашел отдать мне авторский экземпляр последнего выпуска "Критической массы", где опубликована та самая дискуссия, о которой я уже писал. Разговор шел, впрочем, не об этом – а, в частности, о том, как Маша с Глебом побывали в Венеции на могиле Бродского и были потрясены ее состоянием: к простому и скромному надгробию дикие люди, полагающие себя почитателями, клеят скотчем фотографии поэта, рядом лежит огромная папка с оставленными для покойного письмами, посвящениями, публикациями и визитными карточками, и т.д., и т.п. У расположенной рядом могилы Паунда никаких следов народной любви не наблюдается, благодарение Богу.