Была у Ашенбаха
прикольная рубаха,
он в ней ходил на танцы
и так ее носил.
Прохожий люд смеялся,
а бес в ребро стучался,
и перейти на смокинг
недоставало сил.
Он попросил у Бога:
"Ведь это же не тога,
не кимоно, не ряса, –
уйми их глупый смех!"
Его молитве пылкой
Ответил Бог с ухмылкой:
"Ну да, прискорбна старость –
но разве лучше смерть?"
О бедный Ашенбах,
опять ты на бобах...
C благодарностью Виталию Пуханову и Иннокентию Анненскому.
прикольная рубаха,
он в ней ходил на танцы
и так ее носил.
Прохожий люд смеялся,
а бес в ребро стучался,
и перейти на смокинг
недоставало сил.
Он попросил у Бога:
"Ведь это же не тога,
не кимоно, не ряса, –
уйми их глупый смех!"
Его молитве пылкой
Ответил Бог с ухмылкой:
"Ну да, прискорбна старость –
но разве лучше смерть?"
О бедный Ашенбах,
опять ты на бобах...
C благодарностью Виталию Пуханову и Иннокентию Анненскому.