Из электронного самотека: некто Леонид Шубин

Воспоминания Н. Гончаровой о 1837 году

Погиб поэт! Невольник чести,
Пал, оклеветанный молвой,
С свинцом в груди и жаждой мести,
Поникнув гордой головой…
Его пример – другим наука.
Но Боже мой! Какая скука –
С больным сидеть и день и ночь,
Не отходя ни шагу прочь!
Какое низкое коварство:
Полуживого забавлять,
Ему подушки поправлять,
Печально подносить лекарство,
Вздыхать и думать про себя:
Когда же черт возьмет тебя!

* * *

На стикере написано:
"Белки кормятся".
Желтый листок нацеплен
на копыто одному из коней Клодта,
тому самому, с Наполеоном в паху.
Конь с таким пахом
называется, мне кажется, лошадью,
но "лошади Клодта" звучало бы не так возвышенно,
впрочем, я не силен в конской анатомии
и больше люблю мелких грызунов.
Белки между тем кормятся:
дело это небыстрое, грызуны едят много,
я первый раз шел без малого в полночь,
в третьем часу обратно –
стикер без перемен;
может, и посейчас висит –
можно сходить проверить.
Ночью на Невском белкам раздолье кормиться –
орешки в любом бистро и прочие сласти,
ну, шаверма им, наверное, жирно будет.
Между прочим, рот у белки
раскрывается практически до 180 градусов –
установили мы в Павловске,
предложив тамошней белке здоровенный банан.
Вообще на Невском ночью живенько,
хоть и не так, как на Бродвее,
где по ночам можно фотографировать без вспышки.
На Бродвее, кстати, белок нет,
не считая Сентрал-парка, конечно,
там они серые, огромные,
если не дать еды – недовольно шипят.
На Невском белки ничего не требуют,
а просто извещают о том, что они кормятся,
и это, надо сказать, импонирует.
Вообще быть белкой легко и приятно –
примерно как говорить правду или чесать, где чешется,
и уж куда приятней, чем быть лошадью,
особенно каменной и с Наполеоном в паху.
Впрочем, кто его знает,
у меня никогда не было Наполеона в паху,
но от темы моей личной жизни на этот раз попробуем воздержаться,
хотя куда уж тут, полночи прошлявшись по Невскому,
когда все приличные люди, а особенно белки
если не спят, то кормятся.
Честно говоря, брать с них пример
в этом последнем случае стоит не всем,
а тем, у кого растет второй подбородок, точно не стоит.
Белки, собственно, в неволе гибнут от ожирения,
если не бегают постоянно в своем беличьем колесе,
впрочем, белки, которые кормятся на Невском,
вряд ли живут в неволе,
и это не отменяет вышесказанного,
а именно: хорошо быть белкой,
кормиться по ночам на Невском,
на всякий случай таскать с собой стикеры,
вешать их, со всякой оперативной информацией,
в памятных для города и хорошо заметных местах.
Хорошо быть и тем, кому такая информация адресована,
кем-то, кто спешит к Аничкову мосту с мыслью:
"Как там белки?" –
и видит издали желтый стикер,
и с облегчением удостоверяется: белки кормятся.
Ну, и на худой конец неплохо быть мной,
не утратившим определенной живости восприятия
и потому охотно отвлекающимся ради белок и их кормления
от других мыслей, занимавших меня
с полуночи до начала третьего,
о которых в этом стихотворении речь не идет.