Я СИДЕЛ ДОМА И, ПО ОБЫКНОВЕНИЮ, НЕ ЗНАЛ, ЧТО С СОБОЙ ДЕЛАТЬ

Цветов и музыки, можно без хлеба.
Или севрюжины, можно без хрена.
Или подружку найти кролю.
Журнальные позабуду стычки,
С крольчатами буду стоять на Птичке:
При деле и на людях, как люблю.

Не бей копытом, тотем ушастый!
Окраинный рассвет безучастный
Сушить развешивает простыню.
Вздремнем. А днем, с усердьем сугубым,
Решетку будем пробовать зубом.
Пока сухарик не протяну.

И лестно, и удивительно быть объектом постоянного внимания

Удивившее меня появление в давнем посте малопонятной новой реплики привело меня вот к этой прекрасной истории. Нахожусь под большим впечатлением — и даже как-то не знаю, чему более изумляться. То ли уверенности господ экспериментаторов в том, что в ответ на смутные речи неведомой мне дамы, состоящие из набора плохо поддающихся расшифровке терминов, мне следовало отвечать не пожатием плечами и пересказом в терминологически строгом виде моего исходного тезиса, на который она как бы отреагировала, а, видимо, отсыланием ее на хер или к психиатру. То ли святой уверенности всей честной компании в том, что о проблемах почвоведения правомерно и вполне естественно говорить с использованием сложной терминологии, а о проблемах литературы так говорить нельзя. Но что всего удивительнее — это все-таки сама чья-то потребность пристально следить за авторами и людьми, которые им неинтересны и несимпатичны. Я мучительно пытаюсь себе представить: что могло бы заставить меня по доброй воле читать журнал неинтересного и несимпатичного мне литератора, залезать в комментарии, оставлять там какие-то подначки? Или, допустим (возвращаясь к сюжету с четырьмя статьями из "Воплей"), писать, собирать и публиковать резкие отзывы о сборнике неинтересных и несимпатичных мне сочинений? То ли у людей избыток свободного времени и нечем заняться, — то ли всё же стоит за этим какой-то тяжелый комплекс неполноценности.