29.11., Авторник — Вечер Ильи Стронговского (Житомир) и Евгении Кузнецовой (Москва)

Молодой украинский поэт Илья Стронговский strongowski известен амбицией стать объединителем младшего поколения украинской поэзии (в этой роли он провел уходящей осенью фестиваль молодых поэтов во Львове) и переводами с русского современной поэзии в диапазоне от Бурича и Куприянова до Юлии Идлис arienril. В пару для своего московского выступления он выбрал Евгению Кузнецову cyka_no_iq — пояснив, что в ее поэзии он в наибольшей степени узнаёт мировоззренческие и речевые черты своего ближайшего дружеского круга. Вечер состоял из стихов Кузнецовой в оригинале и в переводе Стронговского на украинский и из стихов Стронговского в оригинале и в переводе на русский автора и автора этих строк. Кузнецова, вкратце говоря, детальнее и документальнее, Стронговский больше тяготеет к броскому образу и риторическим ходам (и неспроста признается, что первым крупным увлечением был для него Маяковский, а вторым — Бурич). Из того, что в Москве знают про поэзию Украины, Стронговского можно сопоставлять с Дмитрием Лазуткиным (с его русскими стихами): то же чередование миниатюр и среднеформатных текстов, будто бы склеенных из миниатюр, но Лазуткин легче и изящнее, Стронговский физиологичнее, напористей, декларативнее. Оба (Стронговский и Кузнецова), по нашему с другом Фотошопом мнению, тем или иным способом милы:



Из бесед: прекрасную рассказал Стронговский историю про то, как в 18 лет, захотев писать стихи, решил, что быть украинским поэтом гораздо интереснее, чем толкаться локтями в изобилующей кадрами русской поэзии, и в связи с этим переучился думать и говорить по-украински.

Из субъективного: мне особенно понравилось, как при моем появлении пришедший раньше Стронговский воскликнул: "О, а вот и Дмитрий, я Вас узнал по юзерпику".

А нынче к доктору ходил

Сухощавый немолодой мужчина при галстуке. Посмотрел с интересом. "Какую, — говорит, — нынче музыку слушает молодежь?" В широком, отвечаю, диапазоне, начиная примерно с итальянских лютнистов XVII века. "Замечательно, — говорит. — А какую литературу читает?" Разную, отвечаю, но тут мне за молодежь предстательствовать особенно сложно. "А я, — говорит, — в последнее время ну совсем ничего не могу себе подобрать. Перечитываю Гоголя с Чеховым. А ведь были неплохие писатели — Игорь Клех, например. Куда все делись?" Записал ему на рецептурном бланке имена Михаила Шишкина, Анатолия Гаврилова и Георгия Балла.