13.02., бывший "Авторник" — Кузьминские чтения

Я счел, что к этому мероприятию я не должен прикладывать какие-либо организационные усилия. Вероятно, поэтому круг лиц, пожелавших принять в нем участие, был, на мой вкус, довольно причудливым, а средний возраст чествовавших знатного пестуна (помнится, в одной статье Дмитрия Быкова это слово должно было выражать всю силу его презрения к вашему покорному слуге) младших поколений оказался, полагаю, где-то в районе полтинника. Собственно похвалы пересказывать нет смысла, тем более что в ряде случаев они выплескивались далеко за пределы разумного (однако дважды, для убедительности, повторенная Иваном Ахметьевым ayktm сентенция: «Всем пора понять, что Кузьмин — центральная фигура современной русской поэзии», вызвавшая даже некий ропот в зале, — сдается мне, сюда не относится, ибо совершенно невинным образом констатирует вовсе не роль или масштаб, а пространственную локализацию: в центре эстетического спектра). ( Подробнее )

В кулуарах распространялись сведения о подготовленных к вечеру, но не предназначенных для оглашения мемуарах Михаила Нилина, выдержанных в форме некролога. В итоге я все же получил доступ к этому 27-страничному тексту, о котором может дать некоторое представление следующий абзац:

«У меня были превосходные фотографии Кузьмина, сделанные любителями (а камера в женских руках, по-моему, схватывает то, что не откроется в видоискатель большому (“Война и мир”) мужскому глазу), да, любителями и мастерами. Мы с ним на конной прогулке. У стремени — девушка-филолог, студентка (последний курс — диплом — аспирантура). Затем — кабинетного формата: Кузьмин с Ксенией Маренниковой и Фаиной Гримберг (оригинальные с генуинным драйвом поэтессы; Ф.Г. писала еще и грациозную прозу; обе доводились Кузьмину родней; степеней родства, к сожалению, не помню). Позади них на стене в художественном отношении не интересный портрет Л.Д.Троцкого (каким-то образом родня Кузьмину, но опять же хода и колена этого родства не помню)».

Ведущий акции Игорь Сид ограничился в своем представлении героя дня воспоминаниями о проекте "Литературная жизнь Москвы" и замечанием о литературтрегерстве как особом виде литературного творчества — и почему-то пренебрег уже сложившейся традицией предлагать слушателям анаграмматическую расшифровку имени-фамилии тостуемого. Этот недопустимый пробел мне приходится теперь восполнить самому — так что сообщаю всем заинтересованным лицам, что анаграммою имени "Дмитрий Кузьмин" является фраза Змий, кинь им труд. Запасной вариант: Змий, дурь им ткни.

Кстати о литературе и науке

Есть, оказывается, и такая декларация: "Подлинная литература берёт пример с подлинной науки" (Вениамин Каверин, 1982, частное письмо).