Продолжение блога

Вчера забил на ярмарку и поехал в Кэмден. Купил себе камзол.

Вечером на всякий случай поехал на ещё один торжественный приём. Тут было веселее, чем у посольских: дело происходило на искусственной лужайке, разбитой на крыше шестого этажа. Основным пунктом притяжения всех представителей российской делегации, богатых фотоаппаратом, был искусственный же ручеёк с тремя более или менее естественными фламинго, которые, однако, проявили полное неуважение к международному писательскому диалогу, не желая вытаскивать головы из ручья, на дне которого сосредоточенно искали жратву. С удовольствием отдал пачку разных книжек крёстной матери издательства АРГО-РИСК Валентине Полухиной, условился с Владимиром Шаровым считать началом нашего знакомства знакомство его отца с моей бабушкой, принял по большей части созерцательное участие в беседе Александра Скидана с Вадимом Месяцем о том, когда же и как же наконец сделать полноценную антологию современной американской поэзии. Честно пытался выполнить просьбу Андрея Битова и запечатлеть вспорхнувшую на ограду крыши утку на фоне закатного неба с пролетающим самолётом, но пока доставал и наводил — самолёт улетел. В остальном чувствовал себя чужим на этом празднике жизни, пока под конец мероприятия представители литературной общественности обеих стран не раскрепостились: тут ко мне подошли двое британцев почтенного вида и сообщили, что не могут не познакомиться с человеком в таких сапогах. Один из них оказался руководителем небольшого издательства Comma Press, специализирующегося на сборниках современного рассказа; интересовался, какие в России есть рассказчики после Чехова, выразил восхищение обложкой Вадима Калинина к книге Олега Юрьева.

Мысленно возвращаясь к делам домашним

Касательно издательства ЭКСМО, с одинаковым удовольствием печатающего Улицкую и подмётные книжонки про Сталина: я, как всегда, восхищаюсь выдержкой и рациональностью коллеги Львовского, но это хладнокровие определённо не для меня. Я не понимаю в его выкладках ровно одного момента: насчёт того, что дело писателя - писать и только. В сегодняшней культурной ситуации, по моим понятиям, писателю полагается не только писать, но и как-то себя позиционировать. В частности, вопрос публикационных стратегий в этом смысле далеко не последний. В чисто рыночной сфере, в которой существует условная Полина Дашкова или Юлия Шилова, публикационная стратегия целиком определяется маркетинговыми соображениями. В сфере высоколобой, инновационной литературы денег практически нет, и все публикационные стратегии сопряжены исключительно с движением символического капитала. Вполне понятно, что для литературы, скажем так, занимающей некую срединную нишу между этими двумя полюсами, учёту подлежат оба типа обстоятельств. В этом смысле заявления Дины Рубиной или Людмилы Улицкой о том, что их не тревожат символические последствия пребывания в одном издательском портфеле со всяким сбродом, какбе намекают на то, что они готовы мыслить себя как участников только денежного рынка, то есть как чисто массовых авторов. Это идёт совершенно вразрез с их многажды заявленной публично самоидентификацией. Но даже если так - фраза из ответа Улицкой "не загоняйте меня в такую ситуацию, при которой я вообще не смогу публиковаться" остаётся совершенной загадкой: ясно же, что, решись Улицкая уйти из ЭКСМО, любое мало-мальски крупное издательство примет её с распростёртыми объятиями. Или там пожизненный контракт на каких-то нечеловечески кабальных условиях - или цена вопроса в разнице гонораров у мейджоров и издателей второго ряда.