* * *

Собственно, играют двое из четверых:
двое других только уворачиваются,
медленно пересекая наискось
огромную прямоугольную площадь
у огромного прямоугольного собора,
а те знай себе носятся кругами,
набирают полные пригоршни
свежего, рассыпчатого снега,
замахиваются друг на друга
и, особенно часто, на третьего,
чуть постарше, в пальто, а не в куртке,
с едва заметной щетиной на скулах,
рассыпают так и не пошедшую в дело
снежную пыль обратно наземь,
хватают новую, оскальзываются,
удерживают равновесие в причудливых позах,
под стать странным скульптурам с бокового фасада,
возбужденно перекрикиваются по-литовски,
третий только улыбается и вжимает голову в плечи,
четвертому наконец надоедает,
он пулей срывается с места,
взлетает на два десятка ступенек
к стоящей наособицу колокольне,
на бегу снимая со спины футляр со скрипкой,
отставляет к стене, чтоб не мешал размахнуться,
сгребает с балюстрады порцию снега,
лепит снежок и всаживает промеж лопаток
самому мелкому, в синей аляске.
Третий смеется, довольный,
и говорит по-русски с акцентом: «Попал».