Достали чернил – 4. Пригов
Feb. 18th, 2003 07:06 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
dkuzmin4. Дмитрий А. Пригов в "Консерве" (8 февраля).
Пригов, чего ж тут, велик. Принято в одних кругах рассуждать о том, что поточное производство текстов приводит к тому, что нынешние его тексты как на подбор никуда не годятся (тогда как ранние иной раз были и ничего), в других – отвечать на это в том смысле, что для отдельно взятого приговского текста вопрос о его качестве не стоит и стоять не может, потому что Пригов не работает отдельными текстами, у него другие единицы измерения; вторые абсолютно правы, первые, надо признать, не вполне неправы, – но на самом-то деле надо поражаться тому, что при таких масштабах производства Дмитрию Александровичу до сих пор не скучно, что он то и дело по мелочи придумывает что-нибудь новенькое (хотя, по строгой логике проектного мышления, тратить на это силы совершенно не обязан). В этот раз вот, например, – отменно длинные издевательские баллады с мистикой и смертоубийством. А что-то было и просто хорошо, независимо от контекста, – скажем, перечень виденных автором "чудес света", в котором оказались причудливо перемешаны разные впечатлившие автора вещи – бытовые нелепицы, глобальные потрясения, внезапные инсайты по случайным поводам... Или прелестный цикл о том, что то или иное место (лифт, гроб, etc.), конечно, можно использовать для совокупления, но гораздо больше оно приспособлено для того-то и того-то, – заканчивающийся пассажем о том, что кровать, конечно, наилучшим образом предназначена для совокупления, но и она... – и на этом месте Дмитрий Александрович завершил вечер хлебниковским "и так далее...", заставив каждого слушателя самостоятельно домыслить возможные возражения против использования кровати по назначению. После чтения местная ведущая, святая простота Татьяна Райт задала Дмитрию Александровичу ряд вопросов – такого примерно типа: "Вы уже давно работаете с языком – как, на Ваш взгляд, изменился язык за это время?" Дмитрий Александрович, не чуждый, как известно, мысли о равноправии всех и всяческих дискурсов, честно и подробно осветил вопрос в нормальной здравосмысленной парадигме: в том духе, что в современном языке растет число специфической лексики, приходящей в него с развитием научно-технического прогресса, превращением компьютеров и т.п. вещей в факт повседневной жизни, и далее, и далее.
Весь вечер (чего на прежних литературных посиделках в "Консерве" не было) время от времени взревывала, глуша голос Пригова, кофемолка в баре.
Пригов, чего ж тут, велик. Принято в одних кругах рассуждать о том, что поточное производство текстов приводит к тому, что нынешние его тексты как на подбор никуда не годятся (тогда как ранние иной раз были и ничего), в других – отвечать на это в том смысле, что для отдельно взятого приговского текста вопрос о его качестве не стоит и стоять не может, потому что Пригов не работает отдельными текстами, у него другие единицы измерения; вторые абсолютно правы, первые, надо признать, не вполне неправы, – но на самом-то деле надо поражаться тому, что при таких масштабах производства Дмитрию Александровичу до сих пор не скучно, что он то и дело по мелочи придумывает что-нибудь новенькое (хотя, по строгой логике проектного мышления, тратить на это силы совершенно не обязан). В этот раз вот, например, – отменно длинные издевательские баллады с мистикой и смертоубийством. А что-то было и просто хорошо, независимо от контекста, – скажем, перечень виденных автором "чудес света", в котором оказались причудливо перемешаны разные впечатлившие автора вещи – бытовые нелепицы, глобальные потрясения, внезапные инсайты по случайным поводам... Или прелестный цикл о том, что то или иное место (лифт, гроб, etc.), конечно, можно использовать для совокупления, но гораздо больше оно приспособлено для того-то и того-то, – заканчивающийся пассажем о том, что кровать, конечно, наилучшим образом предназначена для совокупления, но и она... – и на этом месте Дмитрий Александрович завершил вечер хлебниковским "и так далее...", заставив каждого слушателя самостоятельно домыслить возможные возражения против использования кровати по назначению. После чтения местная ведущая, святая простота Татьяна Райт задала Дмитрию Александровичу ряд вопросов – такого примерно типа: "Вы уже давно работаете с языком – как, на Ваш взгляд, изменился язык за это время?" Дмитрий Александрович, не чуждый, как известно, мысли о равноправии всех и всяческих дискурсов, честно и подробно осветил вопрос в нормальной здравосмысленной парадигме: в том духе, что в современном языке растет число специфической лексики, приходящей в него с развитием научно-технического прогресса, превращением компьютеров и т.п. вещей в факт повседневной жизни, и далее, и далее.
Весь вечер (чего на прежних литературных посиделках в "Консерве" не было) время от времени взревывала, глуша голос Пригова, кофемолка в баре.
