Еда и кипение страсти

[dkuzmin]

В газете «Известия», но не российской, а казахстанской, вышло интервью со мной, преимущественно весьма отвлечённого содержания, но с хорошим названием: «Может, и комфортнее бы остаться с Пушкиным, а нельзя». Текст воспроизведён целиком, без сокращений, о чём с особой гордостью сообщает мне журналистка Зайтуна Джандосова (и, натурально, права: для неспециализированного СМИ этот объём рассуждений о специфике творческого созревания современного литератора, прямо скажем, избыточен), однако полфразы при публикации всё-таки выпало: предложение «К сожалению, не за всеми, за кем хотелось бы, удаётся следить» в ответе на вопрос о нынешних казахстанских авторах продолжалось у меня конкретным примером: «скажем, давно ничего не слышно об интересном поэте Сергее Лешакове из города Рудный...». В своё время (2004) в «Освобождённом Улиссе» я с удовольствием напечатал, например, вот что:

Как и вчера
каждый день
хочется видеть
селёдку еды
огурцы и картошку
еды

почему-то всё чаще
размышляя о жизни еды
я возвращаюсь сознанием
в детские годы
когда еда
приходила сама
и я вечерами подолгу
разговаривал с ней

А между тем городской портал города Рудный Костанайской области Республики Казахстан уверяет нас, что в том же году Сергей Лешаков писал, например, вот что:

А я не мог любви своей горение,
кипение страсти музыкой унять,
все новые мои стихотворения,
как птицы в небо, падали в тетрадь.

И как это одно с другим примирить, кому и чему после этого верить? Даже и не знаю.

Comments

В.В. Розанов

[anchentaube.livejournal.com]

"Пушкин есть поэт мирового «лада»,— ладности, гармонии, согласия и счастья. Это закономернейший из всех закономерных поэтов и мыслителей, и, можно сказать, глава мирового охранения. Разумеется — в переносном и обширном смысле, в символическом и философском смысле. На вопрос, как мир держится и чем держится — можно издать десять томиков его стихов и прозы. На другой, более колючий и мучительный вопрос — «да стоит ли миру держаться»,— можно кивнуть в сторону этих же десяти томиков и ответить: «Тут вы все найдете, тут все разрешено и обосновано...»
Просто — царь неразрушимого царства. «С Пушкиным — хорошо жить». «С Пушкиным — лафа», как говорят ремесленники. Мы все ведь ремесленники мирового уклада,— и служим именно пушкинскому началу, как какому-то своему доброму и вечному барину.
Ну,— тогда все тихо, замерло и стоит на месте. Если с Пушкиным «лафа», то чего же больше. «Больше никуда не пойдешь», если все «так хорошо».
Остроумие мира, однако, заключается в том, что он развивается, движется и вообще «не стоит на месте» ...Ба! — откуда? Если «с Пушкиным» — то движению и перемене неоткуда взяться. Неоткуда им взяться, как мировой стихии, мировому элементу. Мир движется и этим отрицает покой, счастье, устойчивость, всеблаженство и «охранку»...
—- Не хочу быть сохраненным...
Странно. Но что же делать с этим «не хочу». Движется. Пошел..."