Об альтернативе и дожде
Sep. 12th, 2011 03:51 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
dkuzminТут, оказывается, представители мэйнстрима и официоза наконец сформулировали с наивозможной ясностью (via ![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif)
avvas) свои претензии к так (ими) называемой альтернативной литературе. Наиболее внятные из них две: зачем авторы одеваются в чёрное и зачем на презентации некоторой книги читают фрагменты именно этой книги, а не что-либо другое. Касательно первого пункта я как горячий сторонник реформ в литераторском профессиональном дресс-коде вынужден попенять автору обзора, что за поверхностными колористическими обобщениями она упустила обладающие мощным сигнификативным потенциалом расхождения в области фасона и аксессуаров — и, в частности, драматический конфликт между шейным платком Александра Гаврилова agavr и моей обильной металлической фурнитурой. По второй позиции хотелось бы заметить, что вообще смысл публичного исполнения каких-либо произведений далеко не всегда, вопреки пресуппозиции критика, состоит в том, что иными способами слушатель не имеет возможности с ними ознакомиться: ежели коллеге Пустовой случалось когда-нибудь проходить мимо консерватории и видеть афиши, на которых обозначены в очередной раз Моцарт с Чайковским, то это зрелище могло бы навести её на некоторые соображения в данном вопросе; применительно именно к презентации книги Линор Горалик snorapp «Устное народное творчество обитателей сектора М1», имевшей место вчера на книжном фестивале «Букмаркет» в Парке Горького, познавательный смысл акции состоял, опять-таки, в столкновении различного на общем фоне: Горалик и Гаврилов читали из одного и того же текста (= были одеты в чёрное), но способ рецитации у них был радикально противоположный (условно говоря, авторский против исполнительского), и как раз зазор, который отделяет авторское чтение (субъективное, отражающее личные взаимоотношения автора со своим текстом) от исполнительского (выступающего в данном случае как нормативное, исходящее только из самого текста), и есть, собственно, то главное, ради чего авторская рецитация вообще нужна, — причём обыкновенно вот этот нормативный, нейтральный (не в смысле чтения без выражения, а в смысле выразительности, полностью выводимой из текста) фон даётся при этом in absentia, а тут публике в порядке бонуса он был предъявлен непосредственно живьём. Но, безусловно, то, что обозреватель из «толстого журнала» видит в рассматриваемых им явлениях исключительно общее и не видит различий, — само по себе глубоко закономерно, потому что вся советская ментальность на этом основана.
Но я, собственно, собирался сказать про другое (вредно перед написанием поста читать френдленту). Конечно, проведение в сентябре культурных акций под открытым небом — занятие рискованное, «Букмаркет» сделал ставку и в некотором роде прогадал. Но есть и кармическое начало — и это к вопросу о том, что, как заметил кто-то в комментариях у коллеги Пустовой, альтернатива везде одна и та же. Ежели организаторы некоторого проекта считают уместным сообщить на лицевой странице сайта, что поэт Воденников — «главный экспериментатор на российской поэтической сцене», а поэт Емелин «недолго завоевывал титул “первого поэта” столицы», то деятельность таковых организаторов подпадает под статью библейского кодекса о соблазнении малых сих, а санкция по этой статье простирается вплоть до Всемирного потопа. Так что пусть будут благодарны, что их не смыло на хер в Москву-реку, а так, помочило чуток.
avvas) свои претензии к так (ими) называемой альтернативной литературе. Наиболее внятные из них две: зачем авторы одеваются в чёрное и зачем на презентации некоторой книги читают фрагменты именно этой книги, а не что-либо другое. Касательно первого пункта я как горячий сторонник реформ в литераторском профессиональном дресс-коде вынужден попенять автору обзора, что за поверхностными колористическими обобщениями она упустила обладающие мощным сигнификативным потенциалом расхождения в области фасона и аксессуаров — и, в частности, драматический конфликт между шейным платком Александра Гаврилова agavr и моей обильной металлической фурнитурой. По второй позиции хотелось бы заметить, что вообще смысл публичного исполнения каких-либо произведений далеко не всегда, вопреки пресуппозиции критика, состоит в том, что иными способами слушатель не имеет возможности с ними ознакомиться: ежели коллеге Пустовой случалось когда-нибудь проходить мимо консерватории и видеть афиши, на которых обозначены в очередной раз Моцарт с Чайковским, то это зрелище могло бы навести её на некоторые соображения в данном вопросе; применительно именно к презентации книги Линор Горалик snorapp «Устное народное творчество обитателей сектора М1», имевшей место вчера на книжном фестивале «Букмаркет» в Парке Горького, познавательный смысл акции состоял, опять-таки, в столкновении различного на общем фоне: Горалик и Гаврилов читали из одного и того же текста (= были одеты в чёрное), но способ рецитации у них был радикально противоположный (условно говоря, авторский против исполнительского), и как раз зазор, который отделяет авторское чтение (субъективное, отражающее личные взаимоотношения автора со своим текстом) от исполнительского (выступающего в данном случае как нормативное, исходящее только из самого текста), и есть, собственно, то главное, ради чего авторская рецитация вообще нужна, — причём обыкновенно вот этот нормативный, нейтральный (не в смысле чтения без выражения, а в смысле выразительности, полностью выводимой из текста) фон даётся при этом in absentia, а тут публике в порядке бонуса он был предъявлен непосредственно живьём. Но, безусловно, то, что обозреватель из «толстого журнала» видит в рассматриваемых им явлениях исключительно общее и не видит различий, — само по себе глубоко закономерно, потому что вся советская ментальность на этом основана.Но я, собственно, собирался сказать про другое (вредно перед написанием поста читать френдленту). Конечно, проведение в сентябре культурных акций под открытым небом — занятие рискованное, «Букмаркет» сделал ставку и в некотором роде прогадал. Но есть и кармическое начало — и это к вопросу о том, что, как заметил кто-то в комментариях у коллеги Пустовой, альтернатива везде одна и та же. Ежели организаторы некоторого проекта считают уместным сообщить на лицевой странице сайта, что поэт Воденников — «главный экспериментатор на российской поэтической сцене», а поэт Емелин «недолго завоевывал титул “первого поэта” столицы», то деятельность таковых организаторов подпадает под статью библейского кодекса о соблазнении малых сих, а санкция по этой статье простирается вплоть до Всемирного потопа. Так что пусть будут благодарны, что их не смыло на хер в Москву-реку, а так, помочило чуток.
