О назначающем жесте
Nov. 9th, 2011 01:26 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
dkuzminПодробный отчёт Станислава Львовского ![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif)
sanin о красноярских дебатах премии «НОС», в целом, освобождает меня от необходимости подробно рассказывать об этом событии (хотя отдельные мелкие, но сочные детали в этом отчёте и опущены — в том числе дискуссия между мною и Константином Мильчиным milkost на тему о том, в самом ли деле способность университетских филологов и потомственных интеллигентов пить пиво, обоснованию и отстаиванию которой посвящена книга писателя Аствацатурова «Скунскамера», существенна для становления в отечественном культурном сознании новой социальности и волнует широкую общественность или же время для изживания интеллигентских комплексов уже некоторым образом прошло, а также появление из зала Михаила Погарского с репликой о том, что, дословно, «всякая книга заслуживает премии»), а медитация над прошедшим мероприятием участвовавшего в нём Андрея Левкина levkin — от необходимости проникать в его тайные смыслы и подспудные импликации. Но поскольку я уже высказывал здесь решительное неудовольствие по поводу квалификации коллегами из Премии Андрея Белого книги Марии Рыбаковой «Гнедич» как прозаической — постольку не вправе обойти молчанием повторение этой же коллизии в рамках «НОСа». То, что Марк Липовецкий от имени жюри защищался от моих претензий цитатой 1920-х гг. из Б. В. Томашевского насчёт того, что граница между стихом и прозой подвижна и относительна, — это, конечно, хорошая мина при плохой игре: что бы ни думать об этом положении Томашевского (по сегодняшним теоретическим представлениям — вполне архаическом), понимание верлибра как «не вполне стиха» есть понимание чисто профанное. Но дело в том, что резюмировал дискуссию Кирилл Кобрин, заметивший буквально следующее: в рамках данной ситуации прозой является то, что считают таковой члены жюри. При такой постановке вопроса, понятно, Тынянов и Томашевский отдыхают в равной мере. Прочитывая эту декларацию как заявление о том, что жюри считает себя, по большому счёту, свободным от ограничений, которые накладывает на него регламент премии, я, надо сказать, в принципе готов отнестись к такому волюнтаризму сочувственно — в условиях неполной отрефлексированности задач премии и, что даже важнее, общей неразмеченности и непаханости поля русских литературных премий, — хотя лично мне этот подход совершенно не близок. Но при этом на всём оставшемся протяжении дебатов и потом ещё несколько дней меня не покидало навязчивое ощущение того, что эта формула Кобрина мне что-то напоминает. И вот на позавчерашнем московском выступлении Павла Гольдина duskhunter пазл сложился, а гештальт закрылся: в одном из его стихотворений, напечатанном в последнем номере журнала «Воздух», есть на этот счёт строчка:
Тварь — это то, что считает таковою хороший таксидермист.
Излишне пояснять, что в связи с родом своей профессиональной деятельности автор этой строки относится к труду таксидермистов с наивозможным уважением.
sanin о красноярских дебатах премии «НОС», в целом, освобождает меня от необходимости подробно рассказывать об этом событии (хотя отдельные мелкие, но сочные детали в этом отчёте и опущены — в том числе дискуссия между мною и Константином Мильчиным milkost на тему о том, в самом ли деле способность университетских филологов и потомственных интеллигентов пить пиво, обоснованию и отстаиванию которой посвящена книга писателя Аствацатурова «Скунскамера», существенна для становления в отечественном культурном сознании новой социальности и волнует широкую общественность или же время для изживания интеллигентских комплексов уже некоторым образом прошло, а также появление из зала Михаила Погарского с репликой о том, что, дословно, «всякая книга заслуживает премии»), а медитация над прошедшим мероприятием участвовавшего в нём Андрея Левкина levkin — от необходимости проникать в его тайные смыслы и подспудные импликации. Но поскольку я уже высказывал здесь решительное неудовольствие по поводу квалификации коллегами из Премии Андрея Белого книги Марии Рыбаковой «Гнедич» как прозаической — постольку не вправе обойти молчанием повторение этой же коллизии в рамках «НОСа». То, что Марк Липовецкий от имени жюри защищался от моих претензий цитатой 1920-х гг. из Б. В. Томашевского насчёт того, что граница между стихом и прозой подвижна и относительна, — это, конечно, хорошая мина при плохой игре: что бы ни думать об этом положении Томашевского (по сегодняшним теоретическим представлениям — вполне архаическом), понимание верлибра как «не вполне стиха» есть понимание чисто профанное. Но дело в том, что резюмировал дискуссию Кирилл Кобрин, заметивший буквально следующее: в рамках данной ситуации прозой является то, что считают таковой члены жюри. При такой постановке вопроса, понятно, Тынянов и Томашевский отдыхают в равной мере. Прочитывая эту декларацию как заявление о том, что жюри считает себя, по большому счёту, свободным от ограничений, которые накладывает на него регламент премии, я, надо сказать, в принципе готов отнестись к такому волюнтаризму сочувственно — в условиях неполной отрефлексированности задач премии и, что даже важнее, общей неразмеченности и непаханости поля русских литературных премий, — хотя лично мне этот подход совершенно не близок. Но при этом на всём оставшемся протяжении дебатов и потом ещё несколько дней меня не покидало навязчивое ощущение того, что эта формула Кобрина мне что-то напоминает. И вот на позавчерашнем московском выступлении Павла Гольдина duskhunter пазл сложился, а гештальт закрылся: в одном из его стихотворений, напечатанном в последнем номере журнала «Воздух», есть на этот счёт строчка:Тварь — это то, что считает таковою хороший таксидермист.
Излишне пояснять, что в связи с родом своей профессиональной деятельности автор этой строки относится к труду таксидермистов с наивозможным уважением.
