dkuzmin | И ещё о «НОСе» (Reply)

На самом деле драматизм финальных дебатов состоял, на мой взгляд, совершенно в другом. Я не могу сказать ничего плохого про победившую повесть Вишневецкого, а книга рассказов Байтова замечательна, да я за неё и голосовал (правда, голосовал я последним, видя все предыдущие результаты — а значит, в практическом смысле выбирая из тех, кто уже набрал к этому моменту по два голоса; Дмитрий Бак мне из зала в ответ на это соображение кричал, что голосовать надо сердцем, — это, конечно, прекрасно, но всё-таки сообразовываться с предварительными опросами Левады-центра — это одно, а глядеть на заполненную таблицу итогов, в которой не хватает только твоей чёрточки, — несколько другое). Мне жаль набравший только один голос роман Николая Кононова «Фланёр», в котором для меня важен не столько историософский аспект, как для номинировавшего эту книгу Марка Липовецкого, сколько мотив сексуальности вообще и гомосексуальности в частности, понимаемых в метафизическом, экзистенциальном смысле. В меньшей степени мне жаль книгу Виктора Пелевина, хотя в прошлом году я с пеной у рта доказывал, что именно пелевинский «Т» должен стать лауреатом вместо сорокинской «Метели»: «Ананасная вода...», по-моему, вышла неудачной (откатом к ранним вещам вроде «Омон Ра»). Но вот то обстоятельство, что ни одного голоса не получили у членов жюри две определённо выдающиеся книги прошлого года — «Письмовник» Шишкина и «Горизонтальное положение» Данилова, — кажется мне и поразительным (я, собственно, перед началом дебатов всё прикидывал, как же мне между ними выбирать), и огорчительным. Потому что именно в них, как мне представляется, в наиболее концентрированном виде содержится ровно то, ради чего эта премия затеяна: новая социальность, то есть рефлексия каких-то общественных, культурных, антропологических состояний и сдвигов, ставшая возможной именно и исключительно сейчас, художественной силой переработанная в новую словесность, в письмо, которое также не было возможно вчера и позавчера. В обоих случаях в центре текста — само время, которое зримым образом движется (отмеряемое регулярным принятием горизонтального положения у Данилова и последовательностью писем у Шишкина), но не идёт никуда (в первом случае) или идёт по какому-то сугубо субъективному, существующему только внутри человека счёту, никак не проецируемому на социально-исторический фон (во втором). Может показаться, что полгода назад, в условиях общеочевидной муторной стагнации, эти книги выглядели более точными, прицельнее бьющими в нерв эпохи, чем сейчас. Мне, однако, думается, что для перехода от стагнации к развитию, а не к симулирующему его броуновскому движению, такого рода книги нужно сперва прочесть. То, что фракция экспертного сообщества, связанная с «НОСом», предпочла обратить свой взгляд в сторону других книг, в том числе достойных и прекрасных, меня настораживает.