![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
dkuzminСамые радикальные авангардисты русской поэзии (авангардисты в стародавнем смысле – рыцари футуристической традиции) перебрались из глухой российской провинции в не столь глухой, но все же провинциальный уголок Германии. Вряд ли жизнь в Киле скучнее, чем в Ейске, – но, вероятно, ожидания были гораздо более радужные, так что разочарованность Никоновой и Сигея своим германским существованием очень заметна. При том, что времени они (даже несмотря на преследующие обоих тяжелые болезни) не теряют. Сигей, например, выпустил в эфемерном мадридском издательстве дюжину очень квалифицированных сборников русских футуристов – от Василиска Гнедова и Бахтерева до совсем уж канувшего в Лету Неола Рубина. Пытались даже что-то издавать сами, под смешной маркой "Russische Kieler Edition", но это оказалось совсем уж убыточным делом. Никонова приводит в порядок свои бесчисленные сочинения, собирая из них многотомное избранное – по-прежнему на печатной машинке.
Провел у них полдня, Сигей говорил, не умолкая. Из наиболее интересных фрагментов запомнились два: про то, что визуальная поэзия, с его точки зрения, – не вид искусства, меняющий его традиционную морфологию, а направление, принадлежность к которому определяется исключительно принятием со стороны уже работающих в нем авторов; про то, что многие темные места у символистов и футуристов (в том числе и "Смерть искусству" Гнедова) основаны на зашифрованном знании о языческих верованиях и обрядах (и об этом Сигей опубликовал статью в славистском журнале города Триест, вряд ли кому доступном в России).
Провел у них полдня, Сигей говорил, не умолкая. Из наиболее интересных фрагментов запомнились два: про то, что визуальная поэзия, с его точки зрения, – не вид искусства, меняющий его традиционную морфологию, а направление, принадлежность к которому определяется исключительно принятием со стороны уже работающих в нем авторов; про то, что многие темные места у символистов и футуристов (в том числе и "Смерть искусству" Гнедова) основаны на зашифрованном знании о языческих верованиях и обрядах (и об этом Сигей опубликовал статью в славистском журнале города Триест, вряд ли кому доступном в России).
