dkuzmin | Михайло Григорив (1947

Лет пять назад я оказался с ним за одним столиком на Рыночной площади Львова, перед гала-чтениями Львовского форума издателей. Вместе с Василём Голобородько Григорив сумрачно прихлёбывал пиво, пока юный львовский поэт Тарас Федирко рассказывал об опыте чтения Пауля Целана параллельно в русском и итальянском переводе. Какие-то и я вставлял пять копеек, и едва ли про Целана, так что когда мы встали и пошли на чтения в «Дзыгу», Григорив негромко спросил у меня: «И как же тебя угораздило полюбить Украину?» «Не знаю, — ответил я, — как-то оно само». И дальше я много раз принимался искать в недрах Интернета его стихи, чтобы перевести, и как-то ничего не находил. А сегодня, узнав, что позавчера он ушёл из жизни, вдруг обнаружил целиком книгу 1997 года, главную, «Сады Марии» — и выяснилось, что почти ничего из неё перевести невозможно: настолько эти лаконичные до аскетизма тексты укоренены в семантику и фонику своего языка.

ГРЕБЕЦ

и дальше (за дымом)
кто-то поджигает дым —
безбрежные края восстанья
земли
ничьей

Перевод с украинского

Это давнее фото (© Александр Ольбик) сделано в Латвии, куда Григорив утёк из Киева после разгрома Киевской школы поэзии, и жил здесь много лет, выучив латышский и переводя на украинский Зиедониса и Вациетиса.