О. С., М. М.
«И он такой говорит: я теперь курьером, никогда не угадаешь, что́ дают развозить, —
бабочек! Ну типа на праздник заказывают: давайте выпустим бабочку! И смотрит, сука,
как будто я должна восторгнуться: да, бабочка, красота. А по-моему, бабочку —
это всё равно что говно выпустить! Всё равно что говно!»
Обернуться, заглянуть ей в лицо, или хрен с ней? Джентрификация
тут у вас, дорогие мои москвичи: бары и пабы, красный кирпич,
зазывалы соблазняют крафтовым, добрая старая Англия, ни дать ни взять,
для студентов наикрутейшего вуза, возвращающихся с учёбы,
и посетителей театрального центра ныне ввергнутого в узилище режиссёра.
Вывести вас из Курского вокзала, сударыня? Где моя дудочка?
А Курский вокзал из вас? Пойдёт ли вокзал на свист?
«И он такой говорит: я теперь курьером, никогда не угадаешь, что́ дают развозить, —
бабочек! Ну типа на праздник заказывают: давайте выпустим бабочку! И смотрит, сука,
как будто я должна восторгнуться: да, бабочка, красота. А по-моему, бабочку —
это всё равно что говно выпустить! Всё равно что говно!»
Обернуться, заглянуть ей в лицо, или хрен с ней? Джентрификация
тут у вас, дорогие мои москвичи: бары и пабы, красный кирпич,
зазывалы соблазняют крафтовым, добрая старая Англия, ни дать ни взять,
для студентов наикрутейшего вуза, возвращающихся с учёбы,
и посетителей театрального центра ныне ввергнутого в узилище режиссёра.
Вывести вас из Курского вокзала, сударыня? Где моя дудочка?
А Курский вокзал из вас? Пойдёт ли вокзал на свист?