![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
dkuzminВ пятницу пользовался я редкой популярностью. Сперва позвонили из ток-шоу "Культурная революция" и позвали на запись программы на тему: "Великая литература бывает только во времена великих потрясений". Намекают, значитца, деятелям культуры насчет ближайшего будущего. Потом позвонили какие-то непонятные французы, собирающиеся делать в Париже культурный фестиваль, посвященный Волге и окрестным регионам, и желающие послушать, что я им такого могу рассказать про литераторов Поволжья. К вечеру, наконец, позвонила еще какая-то телевизионная девушка с вопросом, не хочет ли кто-нибудь из литераторов в трехминутном утреннем эфире прочитать какой-нибудь текст Хармса с выражением.
В субботу, благословясь, отправился встречаться с французами в "ПирОГИ" на Большой Дмитровке. Французы устроили себе конвейер: я пришел, когда с ними прощался Слаповский, а вслед за мной пристроилась за соседним столиком ждать очереди Ксения Драгунская. Что-то они (французы) такое внимательно слушали (а уж что понимали в моих рассказах про Дениса Осокина и Дину Гатину – вообразить не берусь: к примеру, процитировал я известную курицынскую характеристику Дины – "сухопутная русалка", – переводчица же, за неимением в европейской мифологии русалок, перекрестила ее в сирену – ох, боюсь, это не совсем то же самое...). Под конец презентовали буклет предыдущего фестиваля – про Сибирь. Я полез в список участников по отделу литературы, обнаружил там полдюжины каких-то непонятных бурятских фамилий, одну даже опознал – автора очередного бесконечного переложения какого-то местного эпоса, – и посетовал, что список никуда не годится. Как, – изумились французы, – мы же консультировались с Союзом писателей! Это, сказал я, ничего не гарантирует. Но мы, – изумились французы, – консультировались не с одним Союзом писателей, а с обоими! На это я не нашелся что ответить и покинул собрание, заверив носителей острого галльского смысла в готовности к дальнейшему сотрудничеству.
Исшед из "ПирОГов", натолкнулся я первым делом на Станислава Львовского в компании молодой харьковской поэтессы Анастасии Афанасьевой, направлявшихся пить кофе и ждать Линор, и не замедлил к ним присоединиться, в результате чего мы вчетвером составили предварительный план раздела шкуры неубитого медведя (то бишь выработали предварительные соображения по организации литературной жизни после "Вавилона"), а я сверх того уяснил себе, что ресторанчик "Яма" в Столешниковом переулке – отвратительное местечко, где на предельной громкости играет меланхолическая попса, а сырные шарики, жаренные во фритюре, на вкус неотличимы от пересушенного картофельного пюре.
В субботу, благословясь, отправился встречаться с французами в "ПирОГИ" на Большой Дмитровке. Французы устроили себе конвейер: я пришел, когда с ними прощался Слаповский, а вслед за мной пристроилась за соседним столиком ждать очереди Ксения Драгунская. Что-то они (французы) такое внимательно слушали (а уж что понимали в моих рассказах про Дениса Осокина и Дину Гатину – вообразить не берусь: к примеру, процитировал я известную курицынскую характеристику Дины – "сухопутная русалка", – переводчица же, за неимением в европейской мифологии русалок, перекрестила ее в сирену – ох, боюсь, это не совсем то же самое...). Под конец презентовали буклет предыдущего фестиваля – про Сибирь. Я полез в список участников по отделу литературы, обнаружил там полдюжины каких-то непонятных бурятских фамилий, одну даже опознал – автора очередного бесконечного переложения какого-то местного эпоса, – и посетовал, что список никуда не годится. Как, – изумились французы, – мы же консультировались с Союзом писателей! Это, сказал я, ничего не гарантирует. Но мы, – изумились французы, – консультировались не с одним Союзом писателей, а с обоими! На это я не нашелся что ответить и покинул собрание, заверив носителей острого галльского смысла в готовности к дальнейшему сотрудничеству.
Исшед из "ПирОГов", натолкнулся я первым делом на Станислава Львовского в компании молодой харьковской поэтессы Анастасии Афанасьевой, направлявшихся пить кофе и ждать Линор, и не замедлил к ним присоединиться, в результате чего мы вчетвером составили предварительный план раздела шкуры неубитого медведя (то бишь выработали предварительные соображения по организации литературной жизни после "Вавилона"), а я сверх того уяснил себе, что ресторанчик "Яма" в Столешниковом переулке – отвратительное местечко, где на предельной громкости играет меланхолическая попса, а сырные шарики, жаренные во фритюре, на вкус неотличимы от пересушенного картофельного пюре.
