dkuzmin | 2 марта, Авторник – Марианна Гейде и Константин Бандуровский (вместе

Не берусь говорить в деталях о поэтике обоих авторов, поскольку метафизическая поэзия никогда не лежала в сфере моих непосредственных профессиональных интересов; кроме того, Марианна принадлежит к тем редким авторам, чья авторефлексия ставит стороннего аналитика в положение догоняющего (хотя рефлексия эта, в соответствии с профессиональными кондициями автора, философская, а не филологическая, и потому неизбежно рассматривающая объект со слишком большой высоты), – во всем этом можно убедиться, обратившись к замечательному эссе Гейде о собственном стихотворении из соответствующего проекта "Нового литературного обозрения". Зато сознаюсь, что слушал чтения, держа в голове излюбленный Гейде (особенно в прозе) ход – гендерную инверсию. Агрессивно-экстатическая манера Гейде резко контрастирует с бесстрастно-умиротворенным чтением Бандуровского – при том, что по текстам такого эмоционального контраста нет, стихи Бандуровского столь же жестки и напористы. Любопытно, что в последние два-три года (читай: в новом поколении) жесткость, резкость лирического высказывания ассоциируется в большей степени с работами авторов-женщин (кажется, я первый полгода назад их окрестил "рассерженными девушками", по аналогии с британскими "рассерженными молодыми людьми"?), тогда как авторам мужеска пола более свойственна определенная созерцательность. Вообще занятно неожиданное обострение гендерного вопроса в современной русской поэзии – особенно когда оно выражается во вздорной статье Кузнецовой, в которой женская поэзия понимается как дамское рукоделье: совершенно это по-евангельски, "бесы веруют и трепещут": еще и не прочитаны в соответствующих критических кругах ни Зеленина, ни Гейде, ни Маренникова, ни Мосеева, ни торившие им дорогу Горенко и Шостаковская, – а уже гонят волну.

По окончании вечера Фаина Ионтелевна Гримберг поблагодарила выступавших за наконец-то услышанную простую и понятную поэзию ("простая и понятная" на языке Фаины Ионтелевны означает примерно "нагруженная архетипами и цитатами и заставляющая расшифровывать ассоциативные ряды, привлекая для этого весь арсенал имеющихся культурных представлений"). Я же попытался о том о сем поспрашивать героев, и на вопрос о самоопределении в пространстве современного русского стиха получил от Бандуровского развернутый и вполне удивительный ответ: мы оба, сказал он, пытаемся опираться, с одной стороны, на традицию современной религиозной поэзии в лице Светланы Кековой, Ольги Седаковой и Олеси Николаевой, а с другой – на линию таких авторов, как Елена Фанайлова, Александр Анашевич, Григорий Дашевский, Михаил Гронас. К чему Марианна добавила, что знать ничего не знает и ни с кем другим себя не соотносит.