(no subject)
Oct. 27th, 2002 07:11 pmВсе эти дни у меня в голове вертелся известный спор, зафиксированный в Нобелевской речи Бродского: "Как можно писать музыку после Освенцима? - А как после Освенцима можно завтракать?" Я спрашивал себя: что будет с этими вопросами, если "после" в них заменить на "во время"?
Как будто два человека было во мне: один читал рукописи, покупал подарок супругу на день рожденья, пробовал китайский прохладительный напиток из хризантемы, занимался любовью, - а другой в оцепенении думал об одном и том же, с рефреном из фон-трировской "Европы": "На счет "десять" ты умрешь..."
Набросок стихотворения, которое, наверно, не стану заканчивать:
Целуя ребенка на сон грядущий,
трудно представить,
что это в последний раз.
Не получается
остерегаться людных мест.
Будут ли они пускать
поезда под откос?
Аварийный выход
через купе от нас.
По мне - так нехай забирают
свой Кавказ.
Как будто два человека было во мне: один читал рукописи, покупал подарок супругу на день рожденья, пробовал китайский прохладительный напиток из хризантемы, занимался любовью, - а другой в оцепенении думал об одном и том же, с рефреном из фон-трировской "Европы": "На счет "десять" ты умрешь..."
Набросок стихотворения, которое, наверно, не стану заканчивать:
Целуя ребенка на сон грядущий,
трудно представить,
что это в последний раз.
Не получается
остерегаться людных мест.
Будут ли они пускать
поезда под откос?
Аварийный выход
через купе от нас.
По мне - так нехай забирают
свой Кавказ.
no subject
Date: 2002-10-27 08:55 am (UTC)Эта двойственность, собственно, и обеспечивает запас прочности смертному существу, которое знает о собственной смертности, но не готово по этому поводу вот так сразу пойти и повеситься безотлагательно в сортире.
А как иначе?