Вечер Виталия Пуханова в Авторнике, 2.12.

Я оставался с Франкфурта должен Пуханову вступительное слово: во время одного из вечеров на книжной ярмарке его выступление неожиданно переместилось в ту часть программы, которую вел я, и я в суете и горячке как-то не сумел придумать, чего бы это про него сказать (попросту – давно не перечитывал, а перечитать не мог потому, что книгу Пуханова "Деревянный сад" благополучно зачитал у меня sanin много лет назад). На следующий день, устыдившись, взял со стенда только что вышедший в екатеринбургской "У-Фактории" (почему?) новый сборник "Плоды смоковницы" – и, в общем, прочел не без удивления. О каковом удивлении преимущественно и говорил, открывая вечер.

( Кое-какие соображения по поводу поэзии Пуханова )

Читал Пуханов не больше 40 минут, почти исключительно из текстов последних 7-8 лет (после "Деревянного сада"), а потом выставил водки с закуской (и даже ухитрился по ходу прочесть несколько более ранних стихов – можно сказать, в качестве тостов). За что немедленно поплатился, быв атакован сразу двумя забредшими на огонек городскими сумасшедшими: один твердил про необходимость возродить газету "Литературная ярмарка", другой, совсем уж заполошный, – про вечный двигатель (второго в итоге взяла на себя Полина Андрукович и отчитала неожиданным в этом тихом существе тоном лейтенантши из детской комнаты милиции). Ольга Иванова ходила за мной и требовала, чтобы я взял Пуханова в свою обойму, – и не хотела смириться с тем, что обоймы никакой нет. Андрей Сеньков познакомил с крохотной большегрудой чешской девушкой по имени Барбара, презентовавшей мне пражскую газету "Babylon" – с литературным приложением, посвященным молодой поэзии Польши; я, конечно, стал ее допрашивать про молодую поэзию Чехии, но Барбара отвечала нечто неопределенное. Под конец (к последней стопке примерно) явился Сергей Соколовский и тут же принялся прохаживаться по залу с Ольгой Славниковой, обсуждая судьбы премии "Дебют", – впрочем, подробностей я не разобрал, потому что (по модели из моэмовского "Театра") все внимание стягивал на себя хитроумный славниковский черный берет со шпицем.