Михаил Генделев

В пятницу вечером мы с Ильей Кукулиным и его женой Машей Майофис были званы нанести визит поэту Михаилу Генделеву. Поэт Генделев едва успел воротиться домой после произнесения речи на открытии выставки Андрея Макаревича (грешным делом, я так и не полюбопытствовал, что ж это такое там знатный ведущий кулинарных телепередач выставил) – так что при нашем появлении еще хлопотал на кухне, собираясь употчевать нас чем-то небанальным, и встречены мы были преимущественно гигантских размеров рыжим шотландским вислоухим котом. Он же был изображен, в качестве третьего члена семьи, на украшавшем стену парадном ростовом портрете хозяина и (появившейся дома позже) хозяйки – причем портрет был ростовым и для кота, коего поэт Генделев держал, как малолетнего, за лапу.

Лукуллов пир в исполнении Михаила Генделева включал, среди прочего, собственного засола нежнейшую семгу, котлеты из лососины и какой-то легендарный портвейн 50-летней выдержки из ЦКовских подвалов, прихотливый букет коего я, в силу известного своего свойства предпочитать йогурт, оценить никак не мог. Что до застольных бесед, то доминировал в них, к некоторому нашему изумлению, вопрос о том, что считать настоящей поэзией. Поэт Генделев настаивал на том, что признаками таковой должны быть гармония на просодическом уровне (от определения коей он осторожно уклонялся, однако о верлибре всякий раз упоминал в достаточно негативном контексте) и обязательный выход к метафизическому началу (противопоставляя обладающую таким выходом "поэзию как состояние" другим способам понимания стиха – "поэзии как наблюдению" и "поэзии как самоисследованию", которые не видятся Генделеву позитивными). Мы трое пытались не столько спорить, сколько расспрашивать, хотя, вероятнее всего, это у нас не слишком получалось.

Сверх того, следует пересказать две байки, рассказанные Генделевым, хотя к литературе они имеют косвенное отношение.

( Байки от Генделева )

Как избавиться от ощущения принужденности, неловкости, возникающего у меня всякий раз, когда кто-то из значимых фигур старшего поколения демонстрирует мне свои расположение и заинтересованность? Кажется, я сразу думаю: нет, не может быть, тут что-то не так, какой-то подвох... Вероятнее всего, это вопрос моих реакций, а не каких-то черт поведения страших товарищей, – хотя невозможно и не задаться вопросом, будет ли возникать (и возникает ли уже) аналогичная реакция на меня у авторов условно младшего поколения...