О множественности переводов

[dkuzmin]

avva открыл дискуссию (вернее, уже второй виток - после первого тут) о проблемах перевода.

Принципиально вопрос стоит так: нужно ли иметь более одного перевода того или иного текста? Если да - то зачем? И для всякого ли текста это справедливо?
Необходимость иметь более одного перевода данного текста может диктоваться двумя соображениями. Либо речь идет о том, что имеющийся перевод несовершенен или устарел. Либо речь идет об ином вИдении оригинала, новой интерпретации (по понятным причинам, это чаще происходит с переводами поэзии).
Разберем эти случаи по отдельности. В первом случае, собственно говоря, нужен не второй перевод в дополнение к первому (т.е. не отказ от "канонического перевода"), а второй взамен первого (т.е. новый канонический). Проблема возникает в силу понятий об авторском праве: первый переводчик оказывается "собственником" не только своих ошибок и недочетов, но и своих находок и удач, и последующие переводчики вынуждены от этих удач (т.е. мест, где хороший перевод неочевиден) отказываться, искать вместо них другие удачные (хотя бы даже и менее удачные) решения. В результате порой оказывается, что новый перевод удачнее далеко не во всем, в некоторых случаях старый предпочтительнее. Это подрывает концепцию канонического перевода. Тем не менее в большинстве случаев при детальном сравнении нескольких версий прозаического перевода финальное предпочтение тому или иному тексту оказывается, по моему опыту, достаточно бесспорным (мой опыт, правда, довольно специфический: я сверял с подлинником все существующие по-русски варианты переводов Сент-Экзюпери, и кончилось это тем, что заново, после двух переводов начала 60-х, перевел Courrier Sud). См. также на эту тему блистательную статью Яхниной о переводах Камю.
При ином статусе перевода в культуре можно было бы пофантазировать о совершенствовании имеющегося перевода вместо изготовления нового. Такая практика существовала в России в 40-60-е годы, но это допускалось лишь применительно к безнадежно плохим довоенным переводам весьма пространных текстов; в таком виде существует, например, основной русскоязычный корпус Дюма-отца - и переводчики, "доводившие до ума" старые тексты, жаловались на чудовищную неплодотворность подхода (исходный материал настолько плох, что ослиные уши все равно откуда-нибудь да вылезают): лучше было бы все это переводить заново, но советская власть не отпускала на это денег и времени. Случаев улучшения новыми авторами ХОРОШИХ, хотя и несовершенных переводов мне не вспоминается (хотя это, напротив, могло бы оказаться вполне разумным). Я сам один раз оказался в этой ситуации, когда в моих руках оказались два далеких от совершенства и неопубликованных перевода одного текста, выполненных начинающими авторами без особых амбиций; я сделал новый перевод с использованием всех удачных мест обоих предшественников и подписал текст тремя именами - все остались довольны.
Теперь второй вариант: разнообразие переводов как следствие различия интерпретаций. Это стандартная ситуация для переводов поэзии, поскольку перевод поэзии (особенно рифмованной и метрической) - это всегда выбор: чем пожертвовать - теми или иными нюансами смысла, гладкостью речи либо передачей тех или иных формальных особенностей оригинала (я, конечно, упрощаю, но грубая схема такова). Здесь тоже могут появляться "канонические" переводы - но это другая каноничность. Шекспировские сонеты Маршака далеко не всегда ближе других к подлиннику - но они органичнее встраиваются в национальную поэтическую традицию, чего не произошло ни с какими иными переводами ни до, ни после (ну, три сонета Пастернака как бы не в счет). Что, впрочем, не мешает многому множеству лиц переводить их заново - как правило, без ясно выраженной собственной задачи (т.е. не предлагая никакой новой интерпретации). Вообще отдельный сюжет - это перевод как средство самоутверждения переводчика: как правило, новый перевод чего-то уже известного и вполне популярного на твоем языке мыслится дилетантом как более выигрышная акция, а потому среди вторых-третьих-десятых переводов процент брака гораздо выше (относится, главным образом, к стихам, но иногда случается и в прозе: несколько лет назад вышел, например, совершенно невменяемый русский "Catcher in the Rye" - при весьма качественном "каноническом" "Над пропастью во ржи" Райт-Ковалевой; дальше названия можно не читать - а название такое: "Обрыв на краю ржаного поля детства").

Comments

[avva.livejournal.com]

Принципиально вопрос стоит так: нужно ли иметь более одного перевода того или иного текста? Если да - то зачем? И для всякого ли текста это справедливо?

На самом деле, по-моему, вопрос нужно перевернуть: нужно ли иметь канонические переводы -- т.е. ситуацию, при которой появление новых переводов данного текста считается ненужным, неоправданным? При которой один существующий перевод данного текста выделяется в качестве главного и единственно заслуживающего внимания?

(замечу мимоходом, что вопрос о каноничности вовсе не тождественен вопросу "нужно ли иметь более одного перевода?" Иногда бывает один перевод вовсе не из-за каноничности - а потому, например, что текст не такой важный или интересный, чтобы многим переводчикам хотелось за него браться)

Исторически ситуация канонического перевода почти никогда не возникала. Когда она возникала, это обычно было обусловлено религиозными, внелитературными причинами (например, в случае Вульгаты или King James Bible). Время от времени особенно удачные и популярные переводы приобретали статус каноничности на некоторое время, но это всегда было редким исключением из общего правила.

Если мы признаём, что перевод всегда предлагает нам некую трактовку формы и содержания оригинала согласно конвенциям эпохи и личным предпочтениям, стилю и таланту индивидуального переводчика, то становится вполне понятным желание последующих эпох предложить свои, более подходящие трактовки, и желание других переводчиков предложить свои, более интересные и талантливые с их точки зрения интерпретации. Это всё совершенно естественно.

С другой стороны, если нам вдруг примерещится, что какой-то перевод данного текста может являться идеальным переносом оригинала в другую языковую среду; что переводчик в нём как бы не участвует, что от него в переводе ничего индивидуального не остаётся; что (предполагаемая) идеальность данного перевода в эту конкретную эпоху очевидным образом сохранится и в следующие эпохи -- тогда, в этом случае, возникает идея канонического перевода как нормального состояния, как желаемого исхода. Естественно, все эти предположения - ложны; но в той или иной мере они всегда присутствуют, всегда популярны. Рано или поздно иллюзия исчезнет - язык меняется, и его развитие невозможно остановить; но пока она существует, может наделать много вреда. Именно это, на мой взгляд, и произошло с культурой перевода на русский языке в 20-м веке -- особенно в советскую и постсоветскую эпохи.

[dkuzmin]

На самом деле, по-моему, вопрос нужно перевернуть: нужно ли иметь канонические переводы - т.е. ситуацию, при которой появление новых переводов данного текста считается ненужным, неоправданным? При которой один существующий перевод данного текста выделяется в качестве главного и единственно заслуживающего внимания?


Я думаю, что такая ситуация вполне возможна. Я разобрал перевод "Маленького принца" Норы Галь пословно - и абсолютно убежден, что лучше это перевести нельзя (понятно, что такого рода предположения недоказуемы). Но вопрос не в этом. Вопрос именно в нужности и оправданности. Мне представляется, что необходимость множества переводов одного текста не может быть постулирована - она требует доказательств в каждом случае. Т.е. переводчик, берущийся заново переводить нечто уже переведенное, обязан мотивировать свое решение, указав на недостатки предыдущих переводов (в силу которых он хочет сделать лучше) или на отличие своего подхода (в силу которого он хочет сделать иначе). Не в том смысле, что к переводу должно обязательно прилагаться предисловие с изъяснением намерений (хотя и это было бы неплохо), а в том, что сама по себе необходимость иметь по-русски двадцатую версию "Гамлета" или вторую - "Дон Кихота" не существует. Само по себе то, что некий текст переведен на тот или иной язык много раз (или один раз), - не хорошо и не плохо.


С другой стороны, если нам вдруг примерещится, что какой-то перевод данного текста может являться идеальным переносом оригинала в другую языковую среду; что переводчик в нём как бы не участвует, что от него в переводе ничего индивидуального не остаётся; что (предполагаемая) идеальность данного перевода в эту конкретную эпоху очевидным образом сохранится и в следующие эпохи -- тогда, в этом случае, возникает идея канонического перевода как нормального состояния, как желаемого исхода.

Так вопрос не стоит. Речь идет не об исчезновении индивидуальности переводчика, а о достигнутой конгениальности - т.е., собственно говоря, о мере профессионализма.

Особый поворот сюжета - со сменой эпохи и изменениями языка. Новая эпоха может предъявить новый, более высокий уровень требований - и то, что удовлетворяло прежде, перестанет быть удовлетворительным: такое мы видели в русской литературе несколько раз. Но вот насчет языка - тут совсем другой разговор. Язык меняется - но значит ли это, что должен осовремениваться язык переводов? Грубо говоря, никто же не переписывает заново Толстого и Достоевского на том основании, что за век с лишком язык изменился? Спрашивается, почему должен переписываться более современным языком перевод Диккенса или Стендаля? Сложность возникает тогда, когда темп развития литератур несопоставим: непонятно, какого времени русский язык подобает Гомеру или Мурасаки Сикибу. Но, как бы то ни было, от нас до Жуковского и Гнедича - гораздо меньше, чем от них до Гомера, так что сами по себе прошедшие с тех пор 200 лет и случившаяся за это время эволюция языка вовсе не предполагают необходимости нового перевода Гомера (постольку, поскольку оригинальные стихи Жуковского и Гнедича не предполагают переписывания современным русским языком). Иное дело - что спустя 200 лет может не устраивать именно качество их переводов. Но требование постоянного осовременивания языка переводов - это, по сути дела, требование адаптации, сродни новейшей практике переложения литературной классики языком комиксов.