Фестиваль – 2

Десятилетие "АРГО-РИСКа" в Чеховской библиотеке 21.03. Изначальных идей было у меня две. Первая – глупое удовлетворение собственного тщеславия: чтобы, к примеру, вначале кто-нибудь выступил с приветственной речью, осветив деятельность издательства на ниве, так сказать, продвижения отечественной поэзии. Вторая – чтобы тексты отсутствующих авторов (ушедших из жизни или географически недосягаемых) читали актеры, а не я сам, как обычно. Вернее сказать, с самого-то начала идея была более глобальная: сделать литературно-актерский фестиваль, чтобы тексты участников звучали и в авторском исполнении, и в актерском; может быть, даже иногда ровно те же тексты, чтобы подчеркнуть именно аспект презентации. Но все мои попытки – может быть, и недостаточно активные – проникнуть в актерское сообщество ни к чему не привели, и к марту у меня уже были достаточно скромные желания: чтобы кто-то прочитал в начале вечера Сапгира, Кривулина и Искренко – в качестве привязки нашей работы к традиции русского стиха 2-й половины XX века, – а потом по ходу вечера еще хотя бы четырех авторов младшего поколения: слишком далеких Барскову и Ровинского, покамест немобильную Дашу Суховей и давно отказавшегося от публичности в этом качестве Олега Пащенко (cmart). Однако и из этого вышел пшик: в итоге с легкой руки Елены Исаевой нашлась только девушка-актриса Аня Яновская, очень эффектно прочитавшая несколько стихотворений Сапгира (и я ужасно жалел, что не позвал вдову, которая и так на меня обижается). А поскольку тексты Сапгира должны были составлять с Искренко и Кривулиным единый блок – я никак не мог сам читать в пару с актрисой, и положение сложилось более или менее безвыходное. В последнюю секунду выручил меня мой Санька, подготовивший по три текста Кривулина и Искренко и выступивший за молодого актера; на сцене, конечно, смутился, читал тише и интонировал суше, чем когда мы накануне ночью упражнялись на кухне, но ни разу не сбился, что для такого дебюта-экспромта само по себе замечательно. Заодно подготовил Санька и Барскову, а уж Пащенко, Ровинский и Суховей остались на мою долю все равно. В той же мере, приблизительно, реализовалась и первая идея: явился для вступительного слова поэт-депутат Бунимович и произнес нечто элегантно-двусмысленное, со ссылками на какого-то заграничного теоретика, объяснявшего будто бы, что поэзия противостоит всякому другому искусству, потому что искусство длит из века в век ту же рутину, тогда как поэзия каждый раз начинает заново, не считаясь с достижениями предшественников и отвергая их, – вот, дескать, в этом-то смысле "АРГО-РИСК" и занимается поэзией. Не поздоровится от этаких похвал – и тем смешнее, что как раз с дани уважения и памяти нашим старшим предшественникам мы затем начали программу.

Сами чтения, впрочем, прошли на удивление удачно. От предыдущего поколения был зван еще Александр Левин, похоже, потихоньку начавший снова писать, – прочел два очень милых текста; пару ему должна была составить Ольга Иванова, но, видать, позабыла про это дело. В основном списке читали Звягинцев – автор первой нашей книжки, Сен-Сеньков – автор аж четырех книг, вышедших в "АРГО-РИСКе", Калинин, замечательный тем, что выступал в проектах издательства и как поэт, и как прозаик, и как художник... Тимофеев читал на этот раз свое – так же под аккомпанемент перкуссионистов, но на этот раз уже троих: к двум рижанам присоединилась московская девушка Вика с – как это называется? маракас? типа трубка, в которой что-то пересыпается... – ну вот просто сказочной красоты и обаяния девушка, каких не бывает. Маша Степанова перед началом спросила меня: дескать, вечер ваш – что бы вы хотели услышать? Я растроган был безмерно, сказал, что в идеале – всего понемножку: балладу из "Северных южан", пару стихов из "Близнецов" и пару – из нового периода, отсчитывая его от последней "вавилонской" публикации, – однако читать ей было ближе к концу, так что она от скромности ограничилась балладой, и жаль, в общем-то. Анашевича новые стихи хороши, тоже какой-то у него намечался пробел-провал – но, видимо, все пошло на лад. Львовского (sanin) все тексты были, кажется, уже в ЖЖ – так что можно было сосредоточиться на манере подачи – и я подумал, что декламационной манерой Юра, кажется, обязан Айзенбергу (жаль, что я так плохо ориентируюсь в теории интонации и не могу сформулировать, в чем общность). Линор (snorapp) отчасти следует за ним в этом отношении – с поправкой на то, что ее тексты, даже почти насквозь рифмованные, записаны в подбор, – так что естественным путем выходит менее жестко и доктринально (новый большой текст Линор про Ахилла и черепаху – коротко говоря, про Ахилла, влюбленного в черепаху, хотя сказать так – ничего не сказать, – при беглом чтении с листа показался мне несколько затянутым, но на слух идет на одном дыхании, так что, похоже, я просто был не в форме, когда читал сам). И Маша Хаген (golda) читала в заключение, как бы от лица альманаха "Тритон", – впрочем, не только трехстишия, но и просто верлибрические зарисовки.

Литературная общественность была представлена достаточно скупо: Ваня Ахметьев, в очередной раз возникший из небытия Андрей Белашкин, Юрий Проскуряков с Андреем Тавровым (что само по себе не очень понятно, поскольку en masse выступавшие авторы вроде не должны быть им близки), Ира Новицкая, Фаина Ионтелевна, естественно, Сережа Свиридов (sviridov), выбравшийся из Рязани (и, как всегда, затеявший со мной какой-то схоластический спор – о падении, что ли, общественного интереса к поэзии...). Ну, и свой более или менее круг: Кукулин, Винник, участники других дней фестиваля... Зал притом был полон, особенно поначалу: значит, все-таки сработала какая-то информация в прессе. Некоторые из людей с незнакомыми лицами честно выдержали всю двухчасовую программу – но, правда, за книжками по окончании вечера никто особо не ломанулся. И ладно – подарили зато брошюрку Сапгира, с которой в 94-м году началось сотрудничество "АРГО-РИСКа" с литераторами старших поколений, сказочному существу девушке Вике.

Фестиваль – 3

Вечер "Молодая поэзия за год", ПирОГИ на Никольской 22.03. Идея: выделить основные поэтические события года, связанные с младдшим литературным поколением, и представить такой как бы отчет. Замечательный клуб ОГИ решительно превзошел себя по части организационного бардака и беспредела – начиная с того, что при объявленном начале в 7 вечера они только в без двадцати 8 сподобились приступить к расстановке в зале стульев для публики. Кроме того, предложенная со стороны клуба дополнительная акция – показ "поэтических видеоклипов" (ну, понятно: короткие видеоролики, наложенные на чтение поэтом своих стихов, – сделаны были первые четыре работы: Воденников, Фанайлова, Медведев и Померанцев) – была провалена целиком и полностью, поскольку а) было толком ничего не слышно; б) мало что видно; в) оператор каждый раз включал и выключал невовремя; г) четвертый ролик, на стихи Фанайловой, отказался прокручиваться вообще. Я был готов Охотина просто убить, и такого мерзкого ощущения от литературного вечера у меня давно не было.

При всем том содержательно вечер был довольно приличен. Вначале стихи Гронаса читал мальчик-актер из "Камерной сцены" (опять от Лены Исаевой) – ничего особенного, но сильно и не испортил. Потом был Родионов как победитель курицынского слэма – и очень был, как всегда, хорош. Особенно порадовал, когда сказал: прочту теперь верлибр, чтобы не выделяться, – и запузырил текст о каком-то чудовищном мордобое и пьянке в пионерлагере, заканчивающийся цитатой из Ахматовой (насчет того, что ее спросили в очереди на передачу в Кресты, может ли она описать все это, и она сказала – да). Вася Чепелев (chepelev), представленный как победитель тоже слэма, только уральского, логично рассудил, что в таком контексте нужно читать нечто эстрадное, а сверх того, поздравил присутствующих с пришедшим на смену Всемирному дню поэзии Всемирным днем борьбы против туберкулеза и произвел вполне трогательную акцию: вытащил на сцену мальчика, из ЖЖ которого взял строчку для своего стихотворения (мальчик московский, так что виделись они впервые), и подарил ему в знак благодарности нечто фарфоровое (я не разглядел, что). В качестве представительниц прошлогодних фестивалей – верлибрического и маяковского – читали Полина Андрукович и Наташа Ключарева (вторая, пожалуй, с непривычки несколько затянула – но, в общем, не беда: тексты метрические, не без драйва, соскучиться никто, кажется, особо не успел). Наконец-то я вытащил на сцену в достойном контексте и не мимоходом Ксению Маренникову (сказав при этом, что как первая волна сетевого призыва в литературу – волна, условно, "Тенет", – схлынув, оставила несколько первоклассных авторов, так и нынешняя вторая, волна "Стихов.Ру" и т.п., когда рассосется пена, непременно оставит что-то яркое и подлинное – и в этом случае мы готовы уже сейчас сказать, кто это будет). Ну, и Мара Маланова, Львовский, Линор Горалик – от лица своих книжек. В качестве самоценного события года был представлен еще Кирилл Медведев – после клипа на собственный текст; сделал он нечто мне непонятное: поставил запись некой англоязычной мелодекламации и переводил ее в реальном времени; впечатление это производило, но в чем соль – я не уловил. Воденников – видимо, недовольный организационным бардаком, – читать отказался, Виталий Науменко уехал, не дождавшись начала, Демьян Кудрявцев что-то перепутал и не приехал вообще – и, наверно, к лучшему, потому что перед ним как перед человеком сторонним было бы больше всего неудобно за безобразие. Правда, без Кудрявцева и Науменко "левый уклон" в поэтике был заметно сильнее. По окончании Сережа Свиридов (sviridov), как всегда, попытался навязать партии в моем лице дискуссию, заявив, что пора запретить писать верлибром, – и долго не верил моим объяснениям, что на самом деле верлибра-то на вечере было всего ничего (Андрукович, половина текстов Малановой, одно стихотворение Родионова и одна миниатюра Львовского), а это просто поэты в чтении не акцентируют ритм (либо у него, Свиридова, не настроен слух, чтобы этот ритм ловить).