Андрей Белый и Московский счет
Dec. 1st, 2003 07:56 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
dkuzminНе обсуждая результатов (про Андрея Белого пытаюсь сочинить статью, если получится – поставлю линк), поучительно сопоставить сами церемонии объявления.
На Андрее Белом зал был, прямо скажем, пустоват. И то: чего ради выносить на московскую ярмарку итоги премии, в шорт-листе которой почти нет москвичей? Зал реагировал вяло: когда назвали Айзенберга, Илюша Кукулин одиноко крикнул "Ура!", смутился и стал объяснять мне шепотом, что очень боялся, что премию получит Бренер с Барбарой Шурц (на что я ему ответил, памятуя о Могутине, что снаряд дважды в одну воронку не падает); когда объявили Риту Меклину, в полной тишине долго аплодировал одинокий Бавильский (впрочем, остальной зал молчал, думается, не столько в знак несогласия, сколько просто по незнанию названного автора). Жюри производило впечатление уставшего и как-то не вполне договорившегося, а две добавочные реплики Ирины Прохоровой и Елены Фанайловой носили очевидно извинительный характер. У кого-то из них проскользнуло даже, что дескать год был неурожайным на первоклассные тексты, поэтому как-то так... Но, откровенно говоря, мне по-прежнему кажется, что дело не в этом, а в какой-то концептуальной недокрученности премиального сюжета. Потому что невозможно понять, отчего год назад Гронаса предпочли Цветкову, а в этот раз Айзенберга – Полякову (и это при том, что у Цветкова был том избранного, а у Айзенберга – журнальная подборка). Ведь нельзя же поверить, будто жюри полагает, что у него есть весы, на которых можно взвесить, кто из четверых лучше пишет?
На "Московском счете" толпа стояла в дверях. Правда, тут еще и стихи читались – правда, довольно-таки гомеопатическими дозами, но все же: выступили Елена Фанайлова и Станислав Львовский – это лауреаты, дипломанты – Инна Лиснянская, Ирина Ермакова, Иван Ахметьев и Инга Кузнецова. Еще зван был Воденников, но устроил вместо чтения безобразную сцену: я, говорит, не люблю проигрывать (в том смысле, что достался ему только диплом, а не главная премия), поэтому просто пожелаю тому, кто выиграет, не подчиняться правилам этого сраного мира. Так и сказал – "этого сраного мира". А потом подошел поздравить Львовского – и первым делом говорит: "Ну, ты теперь должен мне дать пять тысяч. Мне очень нужно!" Может, конечно, и в шутку, но кажется, что всерьез. Объявлявший всех Евгений Бунимович был невозмутим, как скала, и излучал уверенность в себе и в том, что все правильно. Большая часть литературной общественности пребывала и особенно расходилась явно в смутных чувствах. Среди прочих явилась отказавшаяся голосовать поэтесса Воробьева. Что ж ты, спрашиваю, Женя, не выполнила гражданского долга? Я, говорит гордо подняв голову, согласна с Таней Миловой! С чем-чем, говорю, Женя, ты согласна? Вас таких, с гордо поднятой головой, девятнадцать человек, а разница между первым и четвертым местом в итоговом протоколе – шесть голосов. Может, надо было не выеживаться, демонстрируя неангажированность, а поучаствовать? Нет ответа...
На Андрее Белом зал был, прямо скажем, пустоват. И то: чего ради выносить на московскую ярмарку итоги премии, в шорт-листе которой почти нет москвичей? Зал реагировал вяло: когда назвали Айзенберга, Илюша Кукулин одиноко крикнул "Ура!", смутился и стал объяснять мне шепотом, что очень боялся, что премию получит Бренер с Барбарой Шурц (на что я ему ответил, памятуя о Могутине, что снаряд дважды в одну воронку не падает); когда объявили Риту Меклину, в полной тишине долго аплодировал одинокий Бавильский (впрочем, остальной зал молчал, думается, не столько в знак несогласия, сколько просто по незнанию названного автора). Жюри производило впечатление уставшего и как-то не вполне договорившегося, а две добавочные реплики Ирины Прохоровой и Елены Фанайловой носили очевидно извинительный характер. У кого-то из них проскользнуло даже, что дескать год был неурожайным на первоклассные тексты, поэтому как-то так... Но, откровенно говоря, мне по-прежнему кажется, что дело не в этом, а в какой-то концептуальной недокрученности премиального сюжета. Потому что невозможно понять, отчего год назад Гронаса предпочли Цветкову, а в этот раз Айзенберга – Полякову (и это при том, что у Цветкова был том избранного, а у Айзенберга – журнальная подборка). Ведь нельзя же поверить, будто жюри полагает, что у него есть весы, на которых можно взвесить, кто из четверых лучше пишет?
На "Московском счете" толпа стояла в дверях. Правда, тут еще и стихи читались – правда, довольно-таки гомеопатическими дозами, но все же: выступили Елена Фанайлова и Станислав Львовский – это лауреаты, дипломанты – Инна Лиснянская, Ирина Ермакова, Иван Ахметьев и Инга Кузнецова. Еще зван был Воденников, но устроил вместо чтения безобразную сцену: я, говорит, не люблю проигрывать (в том смысле, что достался ему только диплом, а не главная премия), поэтому просто пожелаю тому, кто выиграет, не подчиняться правилам этого сраного мира. Так и сказал – "этого сраного мира". А потом подошел поздравить Львовского – и первым делом говорит: "Ну, ты теперь должен мне дать пять тысяч. Мне очень нужно!" Может, конечно, и в шутку, но кажется, что всерьез. Объявлявший всех Евгений Бунимович был невозмутим, как скала, и излучал уверенность в себе и в том, что все правильно. Большая часть литературной общественности пребывала и особенно расходилась явно в смутных чувствах. Среди прочих явилась отказавшаяся голосовать поэтесса Воробьева. Что ж ты, спрашиваю, Женя, не выполнила гражданского долга? Я, говорит гордо подняв голову, согласна с Таней Миловой! С чем-чем, говорю, Женя, ты согласна? Вас таких, с гордо поднятой головой, девятнадцать человек, а разница между первым и четвертым местом в итоговом протоколе – шесть голосов. Может, надо было не выеживаться, демонстрируя неангажированность, а поучаствовать? Нет ответа...
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2003-12-01 07:29 am (UTC)"Эксперта"-по-Литературе? Право, я теряюсь.
Весь смысл в Любых Премиях Только Один:
ПРИЗНАНИЕ - КОЛЛЕГ ПО ЦЕХУ!
Чтобы КОЛЛЕГИ тебя ПРИЗНАЛИ.
притом, зело ЗНАЧИМЫЕ коллеги.
Кого волнует признание члена БелойПремии г-на пожилого борца с ГэБэ Иванова?
Да никого!
Скль бы не были эгоцентрично-неадекватны Писсатели, сколь бы ни были замкнуты их мнения о Других, НО именно ИХ Точка Зрения на Тенкущий Лит процесс имеетт смысл!
Сколь бы ни был "сумасшедш" Пригов или Мамлеев, но именнно ИХ Признание должно быть ДОРОГО ЛЮБОМУ ПИШУЩЕМУ бел.леттр!
А Признание Прохровой - есть функция Интересов, ДенеГ, Раскрутки+ капитала.
Это ДРУГОЙ разговор. Гниловатый.
Экспертов в Современной Критике - Абсолютных+Экспертов - как бы и нет вовсе.
Немзер - Эксперт? для кого Эксперт, ав дял кого - клинический дурнообразованный (в, скажем, рецепционизме яусо-изерном)идиот архаично усатый!
Агеев - Эксперт? для кого эксперТ, а для кого пропойца-неудачник из Ивановского Пед.Института!
Архангельский- Эксперт? дял кого эксперт, а для кого несчастный архаик-реалист, смешной персонаж, ни в зуб ногово не понимающий о чем пишет, к примеру, Пименов или Пепперштейн!
Слава Кур - Великий Эксперт? Для кого-то типа да, а для кого-то алкалоидъ с в жопу пропитыми мозгами и стремительно развивающейся бормотуховой олигофренией.
Нету Экспертов в Совр. Критике.
еСть Значимые Имена. Есть Успех. Те- о ком Западные и русские Слависты Пишут Монографии! - чем не критерий ИМЕНИ?!
Потому ВАЖНО и ИНТЕРЕСНО, если ОБА - Пригов и, скажем, Пелевин проголосуют за одного кандидата!
Вот- это и станет Признанием Коллег по Цеху.
"Правила игры" и "концептуальные задачи" - это слишком нейтрально-размытые и нестрогие апорийные категории. Все, как вы знаетЕ, решают Личности. Ирина Пэ - Личность - она и Решает.
Но что нам от ее Решений?
Выдержат ли оне испытание Историей?
Apropos "история" - там в диахроническом разрезе все решают Эксперты.
О МертвыхПисателях - судят Эксперты (Лавров, Хансен Леве, Лотман...)
О живых - дложны судить их КОЛЛЕГИ по ЦЕХУ - ГУМИЛЕВЫ, БРЮСОВЫ.
КЕМ бы оне ни были здесь и сейчас.
в тутошнем тяжком хронотопе.
no subject
Date: 2003-12-01 07:38 am (UTC)А "Абсолютных Экспертов" - да, разумеется, нет. Но относительные - компетентные в своей области - есть. Борис Иванов и Борис Останин, независимо от того, как относиться к их литературным сочинениям, вполне компетентны для ответа, например, на следующим образом поставленный вопрос: кто из сегодняшних литераторов и литературных деятелей в наибольшей степени отвечает тем представлениям о задачах литературы и формах реализации этих задач, которые были выработаны ленинградской неподцензурной литературой 1950-80-х гг.? Поскольку именно эти люди эти представления вырабатывали и теперь являются их носителями. Конечно, пока в совет Премии входили также Кривулин и Драгомощенко, коллективный ответ этого совета на данный вопрос выглядел более репрезентативным, но и в нынешнем виде он не лишен оснований.