Держите меня семеро: Юрий Казарин

[dkuzmin]

Прислали посмотреть неопубликованную литературоведческую книгу уральского поэта и филолога Юрия Казарина. Открыл, по обыкновению, с конца – и обрел главу о Борисе Рыжем.

Поэт создал свой язык, свои способы выражения трагического единства быта и бытия; он вернул русской поэзии музыкальность, которая в последние десятилетия (с 70-х гг. 20 в.) была вытеснена прозаизированной интонацией (на основе речевого тактовика и наличия в стихах обязательных, типовых анжамбеманов). Поэт обновил синтаксическую и интонационную структуру строфы, совместив классическую музыкальную цельность строфы с ее синтаксической и, следовательно, смысловой открытостью. Б. рыжий освоил новые пласты лексико-стилистической системы поэтического языка: уральские топонимы, жаргонизмы функционируют в его стихотворениях в гармоническом функционально-смысловом единстве с лексикой высокой и общеупотребительной.

Степень поэтической свободы Б. Рыжего оценивается как высокая / очень высокая.

Главные антиномии, которые порождали лингво-поэтическую энергию Б. Рыжего, – речь – безмолвие, быт – бытие, жизнь – смерть, счастье – мука, красота – убожество, безумие – душа и др. – существовали в трагическом единстве поэтической музыкальности как высшей формы лингво-поэтической номинации.

Доминанты поэтического дискурса – музыкальный ритм (одновременно на традиционной и новаторской основе), сложная и точная, небанальная рифма, строгая синтаксическая строфа.

Доминанта языковой способности – фонетический, грамматический, лексико-стилистический и синтаксический компоненты в музыкально-ритмическом и строфическом единстве.

Степень языковой свободы Б. Рыжего определяется как очень высокая.


Ясно вам? А вы думали – кто вернул русской поэзии музыкальность, 20 лет в ней отсутствовавшую? А про доминанту языковой способности каково?

Comments

[karaulov.livejournal.com]

Знаете, Дмитрий, когда я впервые прочел Рыжего, я подумал, что ему, должно быть, лет пятьдесят. Я был поражен, когда узнал, что он младше меня.

Я не думаю, что его суицид был хорош как пиаровский ход. Всё же рановато - надо было бы еще лет десять погулять, раскрутиться как следует. А так его очень быстро забудут, хотя Уралу, конечно же, свой локальный Есенин нужен. И это прекрасно - не всё же Ваганькову должно достаться.

Спрос же на традиционные стихи будет всегда, и дело тут не в косной журнальной мафии. Помимо модуляций, должна же быть и несущая частота.

[dkuzmin]

Быстро ли забудут Рыжего - спор вполне праздный: поживем - увидим. И о том, много или мало для самоубийства - 27 лет, - спорить тоже как-то странно. Меня в этой истории волнует только один поворот: поэт кроит свою жизнь по лекалам давно ушедшей (пусть даже внутренне созвучной ему) эпохи - а литературные функционеры разного уровня ему аплодируют. Между тем как эта выкройка вполне себе предусматривает суицид в конце. Конечно, могло бы ничего и не случиться: мог бы автор подшиться, разжиреть, выйти в местные мэтры... - но это было бы разрушением созданного образа (как в жизни часто случается). Жизнь Рыжего оказалась подчинена образу до самого конца. Он погиб за идею - на мой взгляд, глупую и архаичную.

А спрос на традиционные стихи есть и должен быть. Но в норме этот спрос должен удовлетворяться имеющейся традицией. Несущая частота - это Пушкин, Блок, Есенин и Ахматова. Пусть даже, плюс к тому, Кенжеев и Гандлевский.